– Он может оживлять, даже не только тех, кого умертвил, – тихо закончил Лёша, довольный тем, что удалось-таки поделиться новостью с друзьями.
– Найду? – пискнула Алёна.
– И думать не смейте. От Найды скелет один остался, да и баба Клава успокоилась, кошку уже завела, – жарко воскликнула Света.
– Да уж, живой скелет – это хуже собаки Баскервиллей, – резонно заметил Артём.
– А что? Намажем светящейся краской косточки – я знаю магазинчик, да и в инете заказать можно, – пусть бегает по болотам, – поймал нить юмора Серёга.
Но никто не засмеялся. Для всех Найда была не просто собакой. Её любили, несмотря на то, что она почти всю жизнь провела в огороде: не бегала, не облизывала детские ручонки, не носилась наперегонки за мячиком. Любили за то, что она не озлобилась на весь мир из-за своего вынужденного заточения, а приняла его как должное, с благодарностью. Она была доброй – всегда виляла хвостом, завидев ребят.
– Вы Стивена Кинга читали? У него есть роман «Кладбище домашних животных», – заговорила Света, – Так там тоже оживляли и животных, и людей. Ничего хорошего из этого не вышло – всё кончилось плохо.
– Да нет, не читали, все киношку смотрели, – усмехнулся Серёга.
– В киношке не так, как в книге, Серёженька. Книга интереснее.
– Ага, как представлю, что какая-нибудь дохлая кошка, воняющая в канаве, вдруг ожила, и трётся об ноги. Брр! – ответил Стасик, скривив лицо, как будто подавился лимоном.
– Вот. А если не кошка?
Стасик не ответил. Вся компания представила ожившим своего умершего родственника.
– И что такого? Он же будет живо-о-ой! – непонимающе протянул Лёша.
– Лёша, а если не совсем живой? Он был покойником, он побывал там – в Чёрном лесу, в аду, или ещё где, – снисходительным тоном сказал Стасик, – Ты бы остался с ним наедине? На ночь, в пустом доме?
– Я… я…, – зрачки Мелкого расширились от ужаса.
– Правильно, Лёша, правильно, – умершие своё отжили. Какой смысл возвращаться к больным суставам, ноющему сердцу и одышке? Зачем нарушать круговорот жизни? – Света погладила его по голове, – Ты лучше расскажи: какой он, этот Чёрный лес?
– Да я его и не видел ни разу. Всё время снится только, как иду я по кривой лесной дорожке. Страшно до жути, хочется повернуться и бежать обратно, но я иду. Вот, впереди, за тем поворотом он должен быть. Дохожу до поворота – а там простой лес, и дорожка дальше идёт. Лес всё темнее и темнее, но словно голос мне говорит, что это ещё не Чёрный лес. Он появится скоро, может, за следующим поворотом. Пока я иду, голос мне рассказывает всё о нём. Вот так вчера ночью я узнал, что лес может оживлять.
– Лёша, а по какой тропинке ты идёшь? По одной, или по разным? Это знакомая тебе дорога, или нет? – спросил Артём.
– Не знаю… Вроде бы знакомая. Похожа на старую дорогу в Веретье. Только, не такая она – кривая и странная.
– Жуть, – тихо проговорила Алёна.
Действительно, несмотря на зной, по коже ребят поползли мурашки.
– Лёша, расскажи, что тебе ещё говорил голос! – не унималась Света.
Лёша задумался, сунул руки в карманы, открыл рот и уставился в потолок.
– Много чего. То, что лес этот может прийти куда угодно, если его позвать и приготовить дань. Ещё нужно знать желание, чтобы его загадать. Если просто позвать лес, и не загадать желание, – лес умертвит того, кто его позвал.
– Хорошо, а дань – просто шишки и ветки?
– Не просто. Всего должно быть по четыре штуки: четыре еловых шишки, четыре – сосновых, четыре ветки сосны, четыре – ели. Главное, чтобы всё это были части лесных растений. Можно положить и грибы – тоже по четыре штуки. И ягоды тоже можно. Чем полнее пакет – тем лучше.
– Понятно, – коротко сказала Света, что-то записав на телефон.
– Ой, Светка, ты что это удумала? – с притворным страхом спросил Серёга.
– Да так, ничего. Пригодится.
– Опасная ты женщина, Светка.
– Я пока не женщина, между прочим.
– Ещё не женщина, а уже смертельно опасна. Как детёныш гадюки – только вылупился, а уже с ядом.
– Гадюки не откладывают яйца, они рождают уже живых гадюжат, – добавила Алёна.
– Гадюжат?! – засмеялся Серёга.
– Или змеят.
– Гадёнышей!
– Ты прав. Гадёныш, Серёжа, – это детёныш гада, то есть змеи. Сейчас никто змей гадами не зовёт, а слово не забыли – им называют разных нехороших детей, вроде тебя, – пояснил Артём.
– О, впервые хоть кто-то оценил мой интеллект, – гордо продекламировал Серёга, – Уж не пойти ли мне в науку?
– Твоя наука закончится на сцене КВН, – съязвил Стасик под общий смех.
– Лёша, а скажи: если, скажем, на собаку, натравить Чёрный лес – нужно ведь в дань и клочок шерсти, наверное, засунуть? Иначе, как он поймёт? – Света задала очередной вопрос, Серёга покосился на неё, но промолчал.
– Что, Серёженька, примолк? Уж не испугался ли ты Свету? – ехидно засмеялась Алёна.
– Вас, женщин, завсегда бояться нужно. На секунду бдительность потеряешь – уже окольцевали.
– …или Чёрный лес натравили, или какую другую напасть, – поддакнула Алёна.
Все снова засмеялись. Лёша терпеливо подождал, пока стихнет смех, затем произнёс:
– Да, про это голос мне говорил: фото, клочок шерсти, личную вещь.
– Прямо так и сказал? – ахнула Света.