Подойдя к закрытой двери, я застыл в замешательстве: во дворе, перед навесом мастерской, стоял автомобиль. Он походил на чёрный корабль с тонированными стёклами. Дорогая машина. Это читалось в хищном оскале бампера, в приникших к корпусу зеркалах, в серебряных тяжелых покрышках…
А на пороге эйрстрима стояли женские сандалии. Искусно сделанные гэта, с тонкими изящными ремешками.
И снова: ни автомобиль, ни дорогие сандалии не вязались с мастерской в бедном районе. Зато манеры Фудзи, его чистая, без акцента, речь, его фарфоровая посуда и созданный по законам ландшафтного искусства сад — ещё как вязались.
Стараясь двигаться бесшумно, я ретировался. Нашел себе место среди железного хлама — в кузове одной из ржавеющих во дворе машин меня не было видно.
Я не могу прикончить его при свидетелях. Придётся подождать.
Сумерки перешли в тяжелую бархатную ночь, когда дверь эйрстрима наконец отворилась и светловолосый парень спрыгнул на землю. Подав руку, он помог спуститься своей гостье.
Так вот кто посещает простого механика!
Кимоно такого светлого оттенка, что светится в темноте. Лицо бледное, с удлинёнными глазами и тёмными накрашенными губами. Волосы собраны в традиционный бункин, украшенный поблескивающими в лунном свете заколками. Женщина очень высокого ранга. Только они могут себе позволить придерживаться старинных традиций, в то время, как весь остальной мир семимильными шагами идёт вперёд…
По крайней мере, так происходит у нас, на Ёшики.
Фудзи держался с женщиной очень нежно, но при этом почтительно. Он придержал её бледную руку, пока дама надевала сандалии, потом проводил до автомобиля. Открыл дверцу, помог устроиться за рулём…
Когда он, закрыв ворота, вернулся к эйрстриму, у порога ждал я. С мечом, спрятанным за спиной.
На этот раз я выведу его из равновесия.
— Там, откуда я родом, высокопоставленные дамы не ходят в гости к простым механикам, — я старался, чтобы голос не дрожал.
Но воспоминание о двух телах, запаянных в чёрный пластик, сжимало горло. Я до сих пор чувствовал запах гари.
— А там, откуда родом я, младшие не смеют критиковать поведение старших. И не суют нос куда не следует.
Парень улыбался широко, беспечно. Словно и не было меча у меня за спиной, словно мои пальцы не потели, сжимая твёрдую рукоять…
От Фудзи пахло незнакомыми, очень тонкими духами. Одет в домашнюю юкату тёмно-зелёного цвета. Одежда новая, наверняка — подарок дамы…
— Так откуда ты родом, Фудзи-сан? Может, расскажешь?
— Я думал, ты и сам знаешь, Курои-кун. Раз явился ко мне на порог.
Он не выказывал страха. Не нервничал, не злорадствовал.
Совершив злодеяние, Шива был совершенно спокоен.
Рука, сжимающая рукоять когатаны, онемела от напряжения.
Фудзи подошел на расстояние удара. Он стоял очень близко, белки глаз и зубы поблёскивали в свете луны.
— Сегодня прекрасная ночь, Курои-кун, — сказал парень. — Жалко тратить её на выяснение отношений. Давай лучше прокатимся.
— Что?..
— Я приглашаю тебя прокатиться. Горы при лунном свете необыкновенно красивы.
Хлопнув меня по плечу, он как ни в чём ни бывало повернулся спиной и взялся за дверную ручку эйрстрима.
— Подожди в чайном домике, Курои-кун. Я только приму душ, и сразу поедем.
Он знает. Догадался, кто я такой, и хочет решить всё без свидетелей. Что ж, меня это устраивает. Схватка один на один, подальше от посторонних глаз — что может быть лучше?..
Вверх, вверх по горному серпантину. Цепочка фонарей отбрасывает желтые круги на узкую ленту асфальта, мотоцикл Фудзи летит, распластавшись над асфальтом, как хищная птица. Рёв наших байков сливается в равномерных гул. Он отражается от скал и валится в пропасть, на дне которой, невидимый среди густо-синих елей, шумит горный поток.
И вдруг дорога заканчивается.
Мы оказываемся на обширной смотровой площадке. Внизу — россыпь городских огней, которая постепенно переходит в манящую глубокую черноту ночного моря.
На площадке — половодье машин, с открытыми капотами, с бухающими в багажниках колонками. Странно и причудливо одетые подростки, с зачёсанными дыбом волосами, с дредами, с флюоресцентными татуировками, шумно общаются среди тачек, ломаются под музыку и пьют дешевое пиво.
Как только стихает шум двигателей, становится ясно, что над смотровой площадкой стоит густой ритмичный бит.
Отдельной компанией стоят байкеры. Их немного, человек двенадцать. Все в чёрной коже. Головы повязаны одинаковыми банданами.
Босодзоку. Осима сказал, что Фудзи является их главарём.
А ведь Шиве ничего не стоило убедить этих опасных парней делать то, что ему нужно… Я попытался вычислить, кто из них мог бы подложить бомбу в офисное здание. Но вокруг было слишком шумно. Слишком много впечатлений, у меня голова шла кругом от этого места.
Я-то думал, мы едем куда-то в безлюдное место, чтобы свести счёты один на один, без свидетелей. Но вышло всё наоборот.
