Когда Доминик направился по коридору к посту охраны, его дверь вдруг распахнулась, и оттуда вывалилась группа вооруженных мужчин. Грей выругался и попятился. Должно быть, его засекли по мониторам, когда он покинул служебный лифта.
Вытащив пистолет, Грей выстрелил в грудь первому из мужчин, вызывав общее замешательство, хотя преследователи могли бы догадаться, что он завладеет оружием охранника. Доминик отступал, пригнувшись и продолжая вести огонь, чтобы удержать преследователей на расстоянии, пока он не доберется до лифта. Его пальба уложила еще как минимум троих, но и ему пуля чиркнула по боку, чуть ниже поврежденного ребра.
Грей ввалился в лифт и захлопнул дверь. Еще один раунд ему было бы не продержаться. Снаружи доносились выстрелы и крики, и он не стал терять время. Оставалось нажать только одну кнопку, и Доминик яростно вдавил ее в панель.
Жара была невыносимой, но ощущение изоляции мучило даже больше. Мир застыл, а Виктор поднимался все выше, и его чувство времени сперва ослабло, а потом и вовсе отказало.
Преодолев примерно четверть подъема, он словно бы оказался в пузыре из мерцающего жара и боли; по телу струился пот, каждая мышца пульсировала, а мозг вопил, что надо поступить разумно и прекратить восхождение.
На полпути Виктор остановился на отдых в чахлой тени высохшей сосны. Глотнул воды из фляги, заставляя себя приберечь остаток на обратный путь. Отдышался, встал и бросил взгляд через лощину туда, где оставил проводника.
Выяснилось, что Антонио и след простыл. Виктор решил, что тот, наверное, отошел облегчиться.
Взгляд профессора скользнул вниз и уперся в фигуру у подножия утеса, поднимающуюся по той же тропе. Виктор схватил бинокль, настроил его и ругнулся. За ним следовал человек из магазина Золтана, позже появившийся и в Йорке.
Виктор убрал бинокль в рюкзак и продолжил путь, на этот раз во имя спасения собственной жизни. Он карабкался по ненадежным камням и длинным скальным плитам, скользил по гладким поверхностям, помогая себе руками, когда подъем становился почти вертикальным, попеременно то восхищаясь теми, кто построил монастырь в столь абсурдном месте, то ненавидя этих людей. Тому, у кого нет армии гарпий, нечего и мечтать о штурме горной обители.
О человеке внизу профессор старался не думать, понимая, что шансов против преследователя у него нет: тот гораздо моложе, к тому же, скорее всего, обладает навыками профессионального убийцы, а сам он уже почти без сил. Единственная надежда – добраться до монастыря и молиться, что там ему помогут.
Радек остановился посмотреть в бинокль на преследователя и с замиранием сердца понял, что тот движется вдвое быстрее. Ноги у профессора так болели, что он даже подумывал сойти с тропы и спрятаться среди подвявших кактусов и колючих пальм. Впрочем, он быстро сообразил, как нелепо в его шестьдесят и с учетом семи футов роста пытаться укрыться на хорошо просматриваемом склоне сицилийского холма за кактусами, каждый из которых не больше фута вширь. Преследователь легко его заметит, хоть чуть-чуть отклонившись в сторону. В сотый раз пробормотав свое «do prdele», Радек направил всю силу воли до капельки на оставшийся подъем.
Неизвестно как, но Виктор первым достиг верхней точки тропы. Перед ним вертикально футов на пятьдесят вздымался утес, преодолеть который без снаряжения было невозможно. Тропа тянулась теперь вдоль утеса, огибая его. Каждый вдох давался Виктору с трудом, но он не смел медлить, зато решился бросить взгляд вниз, на длинную гранитную скалу, похожую на кусок колотого льда в прожилках копоти. Преследователя нигде не было видно, и это насторожило еще сильнее. Вдруг он совсем рядом, за кустом, и уже прицелился в Виктора? Или ему известен другой путь на вершину?
Профессор продолжал двигаться вокруг утеса. Тропа привела к узкой расщелине. Виктор протиснулся в нее, пробираясь по природному углублению в скале, а потом повернул за угол и увидел, чем заканчивается тропа. Тело ослабло в отчаянии: путь преграждали железные ворота пятнадцати футов высотой и шириной во всю расщелину. На них не было ни ручки, ни замка, не существовало и способа как‑то их перелезть. Виктор изо всех сил навалился на ворота, но те даже не дрогнули. Их построили, чтобы они могли при необходимости сдержать небольшую армию.
Сзади раздался шум, стало слышно, как сыплются вниз камни. Виктор принялся колотить по воротам и кричать по-итальянски, хотя голос у него ослаб из-за нечеловеческого напряжения недавнего подъема:
– Здесь есть кто‑нибудь?
Он вытащил нож и подумал, не метнуться ли обратно на склон, прежде чем преследователь доберется до узкого прохода – тогда, во всяком случае, Виктор будет стоять выше, а это преимущество, пусть в глубине души профессор и понимал, что оно не имеет никакого значения. Снизу снова донесся шум, и Радек еще раз в отчаянии ударил по воротам:
– Откройте!
– Кто там?
