У Грея была всего одна попытка, но он сомневался, что справится с первого раза. Данте нанес косой удар сверху, и Доминик понял по его движениям, что за первым выпадом тут же последует второй. Блокировать оба ножа было физически невозможно, а отступать или отворачиваться – нельзя, потому что тут Грею и пришел бы конец.
Не оставалось ничего другого, кроме как использовать первый принцип джиу-джитсу.
Словчить.
Когда первый нож просвистел в воздухе, Грей плюнул Данте в лицо. Тот вздрогнул и чуть заметно замешкался, позволяя Грею ускользнуть из-под удара. Второй нож уже начал свой путь, и удара было не избежать, поэтому под него пришлось подставиться.
Для «обезвреживания змеи» нужно с двух сторон ударить по руке нападающего, ломая тому кости и заставляя выронить оружие. Грей мог действовать лишь одной рукой, и ему пришлось использовать тело, принимая ножевой удар раненым плечом. Боль была такая, что бой чуть не завершился, но адреналин и недюжинная сила воли помогли Грею выстоять. Не теряя времени, он без лишних слов выдернул нож из плеча и метнул в лицо Данте, правда лишь оцарапав его, однако заставив поморщиться как раз в тот миг, когда Грей шагнул к нему ближе. Данте почти сразу пришел в себя и попытался пырнуть противника в живот, но слишком поторопился, поэтому Доминик снова уклонился и перехватил запястье сатаниста здоровой рукой. Будь у Грея возможность действовать обеими руками, он сломал бы Данте локоть, закончив схватку, но вместо этого пришлось со всей силой отчаяния вцепиться тому в запястье и навязать свой вариант сражения. Грей знал, что Данте мастер ножевых баталий, но никак не борьбы в горизонтальном положении, поэтому провел самую простую подсечку и заставил противника упасть, не выпуская при этом его запястья.
Теперь они лицом к лицу лежали на земле. Данте выронил нож, который держал в сжатой Греем руке, и полез под плащ. Доминик заметил серебристый отблеск и головой ударил Данте в глаз, как можно сильнее оттолкнувшись бедрами. Послышался треск кости. Грей ударил еще трижды, одновременно переместил колено и пригвоздил им к земле свободную руку Данте, которая тянулась за оружием. Потом Доминик передвинул второе колено и оказался верхом на груди Данте, зафиксировав тому руки. Взглянув на изуродованное лицо противника, он обнаружил, что у сатаниста раздроблена глазничная часть лобной кости, сломан нос и с мясом вырван весь пирсинг. Другой давно лишился бы чувств, но Данте, поражая Грея своей выносливостью, высвободил одну руку, вытащил очередной нож и попытался вонзить его в раненое бедро противника. Грей перехватил ему запястье и выгнул назад мизинец так, что раздался треск ломающихся фаланг. Потом снова прижал коленом руку Данте, подобрал с земли нож и поднес острие к горлу головореза.
Еле шевеля разбитыми, непослушными губами, Данте, голова которого превратилась в распухший окровавленный шар, прошептал:
– Maintenant… [27]
Грею хотелось не спешить, обстоятельно и последовательно круша кости Данте и его дух, а потом оставить тонуть в луже собственной крови. Хотелось сторицей вернуть бандиту боль, что он причинил Грею и бесчисленному количеству других людей, многие из которых были беззащитны и ни в чем не повинны. Но он знал, что Данте стал чудовищем не из-за отсутствия боли, а благодаря ее избытку. А еще Доминик знал, что переступить тонкую черту, не позволяющую ему пойти на поводу у своих желаний, значило сократить расстояние между ним и Данте.
Он перевернул нож, изогнулся и вонзил лезвие в центр правой ступни противника. Того затрясло, будто в припадке, а Грей ударил Данте рукоятью ножа в висок и стал наблюдать, как глаза у него тускнеют, а лицо теряет всякое выражение. Рана на ступне служила гарантией, что сатанист не очнется слишком рано.
И небольшой местью вдобавок.
Рядом лежал сотовый телефон, вывалившийся из кармана Данте. Грей поднял его и проверил время.
Ровно полночь.
Кое‑как поднявшись на ноги, Грей потащил израненное тело к арке. Кровь сочилась сквозь бинты на ноге, хлестала из новых ножевых ран на руке. Он сделал три шага, обмяк и упал на землю: обескровленный организм отказался ему служить.
Кто‑то ударил Виктора по ногам сзади и надавил на плечи, так что он рухнул на колени. На шею ему накинули петлю и слегка затянули. Виктор поднял взгляд и увидел веревку, которую перекинули через ветку стоявшего на кургане мощного кедра.
Того самого, на котором повесилась Ева.
Трое мужчин за спиной Виктора держали противоположный конец веревки.
– Поднимите его, – приказал Дарий.
Мужчины потянули веревку, и Виктору пришлось встать. Грубые волокна врезались в шею, ноги оторвались от земли, и профессор почувствовал, как петля давит на трахею. Ему стало не хватать воздуха.
Дарий махнул рукой и, повинуясь его знаку, мужчины ослабили веревку, позволив пальцам ног Радека коснуться земли.
