— Остальное так, по мелочи… — скривился княжич. — Была сплетня, что тебя просто выгнали, а чтобы ты не сопротивлялся, тайных агентов на вертолете привезли… Потом еще одна, про то, что тебя в психбольницу отправили… Ну а про оставшиеся даже рассказывать не интересно.
— Кстати, про психушку мне понравилось, — сказал я. — Видимо уж так суждено, чтобы меня полоумным считали.
Лешка посмотрел по сторонам, немного наклонился и шепотом спросил:
— Сложно было?
— Не особо, — ответил я и отхлебнул чая. — Я даже оружием толком не пользовался, одной мухобойкой обошелся.
— Ага, как же… Так я тебе и поверил, — улыбнулся Нарышкин и пожал плечами. — Ладно, не хочешь рассказывать, значит не моего ума дело. Что я, не понимаю разве.
В этот момент к нам за столик села Дашкова с полным подносом еды. Там даже кексы были, которых она на моей памяти ни разу не ела.
— Ку-ку, ребята, — сказала она, поставила поднос на стол, а затем села на стул и посмотрела на нас. — Максим, приветики. Что-то тебя не видно было последнее время, где это ты пропадал?
Понятно. Значит кексы для меня были припасены, чтобы пока я их лопал, Настя ответы на свои вопросы получала. Ох уж эти девчонки…
— Да так, всяко-разно. Вызвал демона нечаянно, а он, скотина, мне ногу оттоптал. Специально за мной секретную комиссию привозили, чтобы отучить демонов вызывать по вечерам и кости на ноге заживить, — сказал я и скривился. — До сих пор болит, зараза такая…
— Как это? — спросила Дашкова, глядя на меня широко раскрытыми от удивления глазами.
— Скажи ей «каком кверху», — радостно подкинул мне Мор присказку, которую он сам любил употреблять время от времени.
— Я сам виноват. Ступни отрастил как ласты, вот их все и оттаптывают. Думаю зимой пластическую операцию сделать, чтобы их немного укоротили, — я допил чай, бросил взгляд на часы и встал из-за стола. — Окей, ребята, я побежал. Мне еще Щекина поискать надо.
Так я их и оставил. Лешку с красным лицом и слезящимися глазами, который лишь каким-то чудом удерживался от того, чтобы не заржать. И Настю с растерянным выражением лица.
Пока мы разговаривали с Нарышкиным, время и в самом деле как-то быстро пролетело. Я правда планировал перед уроками заскочить в лабораторию к Компоненту, чтобы напомнить о себе, но не успевал. Поэтому решил сделать это в обед, после первой половины занятий.
Сегодняшние занятия начались с нового знакомства. У нас начинался практический курс стихийной магии, который вел Эмир Михайлович Голиков. Хотя я уже и был с ним знаком после того случая со спектрами, официально это случилось только сегодня.
Первые два года у нас уже была стихийная магия, но лишь чисто теоретическая часть. Нам в основном рассказывали, как заклинания работают и различия формул в зависимости от вида стихии. Все-таки мы не стихийники, поэтому этот предмет для нас был скорее вспомогательным. Самое интересное, что обычно те преподаватели, которые вели у нас второстепенные предметы, спрашивали строже всего.
Вот и за Эмиром Михайловичем ходили слухи, что он строгий учитель. Правда в его случае это распространялось абсолютно на всех учеников и на стихийников в том числе. Никаких кличек у него не было, а за глаза ученики называли его просто — Эмир.
Едва Голиков вошел в класс, он громко захлопнул за собой дверь, а затем еще и щелкнул замком.
— Прошу запомнить, в класс я вхожу последним, и если кто-то не успел, то значит у опоздавшего появилось занятие на ближайшее воскресенье, — он медленно обвел нас всех своими темно-карими глазами и остановился на мне. — Один из учеников этого класса спрашивал меня, будет ли интересно на моем предмете…
В этот момент все повернули ко мне головы. Ясно ведь, что он не просто так на меня смотрел.
— Я обещал ему, что постараюсь это сделать, — продолжил Эмир и в этот момент кто-то постучал в дверь, но Голиков даже не посмотрел в ту сторону. — При условии, конечно, что вы будете относиться к предмету с должным вниманием и усердно заниматься. Предупреждаю сразу — на экзаменах никому поблажек не дам и всех недалеких оставлю на второй год.
Даже на уроках Компонента в классе было не так тихо, как сейчас. Оно и понятно, статистика говорит, что на экзаменах Борис Алексеевич не так строг. Нарышкин мне показывал нескольких ребят из своего потока, которых Эмир оставил на второй год, а вот Щекин хоть и грозился время от времени это сделать, но я таких случаев не знаю.
В дверь постучали еще раз, а затем кто-то подергал дверную ручку. Как и в прошлый раз Голиков не обратил на это никакого внимания, а продолжил говорить с нами.
— Кто-нибудь из вас владеет какими-нибудь стихийными заклинаниями? — спросил он и вверх взметнулось несколько рук, которые он стал считать. — Один, два, три, четыре… Всего четыре человека? Не густо. Для учеников третьего курса даже слишком мало.
— Мы темный класс, если что… — раздался позади меня чей-то девичий голос, но разобрать кто именно дерзнул прервать Эмира у меня не получилось.
