— На себя посмотри, погорелец, — засмеялся Ефим, переходя со мной на «ты».
Когда подготовка была завершена, Александр Егорович показал нам место, где засели лазутчики и выпустил нас из подворья через боковую калитку. Мы попрощались и пожелали друг другу удачи.
К «секрету» гайдуков мы пробирались лесом. Шли, стараясь не хрустеть сухими ветками и не очень маячить между деревьями. С собой взяли по трофейному пистолету, топоры и ножи. Саблю спрятать под рваный армяк не удалось, да и лишнее оружие затрудняло маневренность. Если хозяин не ошибся, лазутчиков было всего двое, и силы получались равными. К тому же на нашей стороне была внезапность.
Сначала мы сделали по лесу полукруг, чтобы подойти к нужному месту с тыла. Потом, прихватив для конспирации по охапке валежника, мы, не таясь, направились к нужному месту. Бандитов видно не было, то ли уже ушли, то ли хорошо спрятались. Мы попусту около часа крутились по лесу, так и не обнаружив секрета.
— Что будем делать? — спросил Ефим, когда надежды наткнуться на лазутчиков почти не осталось. — Пошли назад?
Мне просто так сдаваться не хотелось.
— Давай попробуем поднять шум.
— Зачем? — удивился кучер.
— Если они здесь прячутся, им совсем ни к чему привлекать к этому месту внимание. Они тогда сами объявятся.
— А как шуметь будем?
— Давай срубим дерево.
— Это можно, — согласился кучер. Только пошли ближе к хутору, чтобы уж наверняка…
В этом был резон, и мы направились в сторону хутора. Не знаю, кому принадлежал лес, примыкающий к подворью Александра Егорыча, да это и не имело значения. Нам важен был не результат незаконной порубки, а сам процесс.
Мы выбрали высокую, сухую ольху и взялись за рубку. Минут десять колотили по стволу топорами.
— Кажется, идут! — предупредил Ефим.
Я пока ничего не слышал и еще несколько раз азартно вогнал отточенное лезвие в пружинящую древесину. Только когда совсем рядом под чьими-то решительными ногами затрещали сухие ветки, оставил свой незаконный промысел и обернулся.
К нам приближались два живописных красавца, в одинаковых красных шапках и малиновых зипунах. Для разведчиков они оделись слишком ярко и вызывающе. При виде такого великолепия оставалось только с восторгом выпучить глаза, что я и сделал.
— Кто такие? Вы чего здесь, подлецы, шумите? — закричал рыжеусый гренадерского роста мужик с простецким веснушчатым лицом, строго хмуря желтые брови.
— Мы, это, ваше благородие, того, сухостой рубим, — ответил я, низко кланяясь грозному начальнику.
— Кто разрешил?! — сердито спросил он, подходя к нам вплотную.
— Барин наказал, — ответил я, придурковато приоткрыв рот и тупо выпучив глаза.
— Какой еще барин! Вы откуда такие взялись?! Из какой деревни?
Какие здесь в округе помещики и деревни, мы с Ефимом поинтересоваться не позаботились, да и не было в этом нужды. Однако, отвечать было нужно, второй малиновый гайдук держался сзади товарища, страхуя его. У обоих за кушаками были пистолеты.
Пришлось делать то, что нам всегда приходится предпринимать при столкновении со строгим начальством: падать на брюхо и нести ахинею или околесицу.
— Помилуй, царь-батюшка, — поймав кураж, заорал я дурным голосом, — не погуби! Не вели казнить, вели миловать!
— Ты чего, дурак, какой я тебе царь? — удивился рыжий. — Чего несешь?
— Не погуби, батюшка! Не вели голову рубить, вели слово молвить!
Рыжий удивленно обернулся к товарищу.
— Никак, блаженные? — Потом опять принялся за меня. — Какой я тебе, дурень, царь, говори, с какой деревни?
— Видение было, кто выйдет ко мне из лесу в красном платье, тому и быть царем на святой Руси! — не отвечая на прямо поставленный вопрос, проинформировал я новоявленного претендента на престол.
Мое видение, кажется, гайдуку понравилось. Однако, вопросы еще оставались:
— Так мы оба в красном платье, кому царем-то быть?
— Тебе, батюшка быть царем на Руси, а второму — королем в Польше!
— Вот дурень, не поймешь, что несет, — добродушно усмехнулся первый и засунул пистолет за кушак. Потом порадовал товарища:
— Слышь, Семен, тебе королем быть судьба.
Однако, Семен на посулы не поддался, смотрел настороженно.
— Зачем, мужики, дерево рубите? — спросил он, выходя на передний план.
— Вас, государи, призывали! — придурковатым голосом ответил я.
— Призывали, говоришь? — задумчиво сказал Семен, внимательно глядя мне в глаза.
Я таращился на него, стараясь не встретиться взглядом, смотрел на дерево метрах в тридцати за его спиной.
— А ну, брось топор! — неожиданно зло закричал он. — И руки подыми! Подымай, стрелять буду!
— Ты чего это? — удивленно повернулся к товарищу рыжий.
— Ты видал крестьян с таким бритыми рожами?! — закричал тот.
— Где бритая, чего?
— Бросай! — начал, было, Семен, но не договорил.
Стоящий сбоку от него Ефим, на которого почему-то они не обратили внимания, взмахнул своим топором и опустил обух на красную шапку проницательного гайдука. Тот, прежде чем рухнуть на землю, успел только клацнуть зубами.
