Яна обнимала себя за плечи, зябко ежилась. На подоконнике стыл черный кофе.
Она так и не привезла Ирке любимую кисть. Кисть была старенькая, потертая и заляпанная зеленой акварелью, больше похожей на плесень. Сейчас кисть лежала перед ней, дышала и, кажется, даже пахла Иркой.
Ровно в семь пятнадцать она прошла в душ, умылась ледяной водой. Нарисовала лицо, надела улыбку.
Кистяев позвонил в семь-тридцать, уточнил детали, напомнил. Яна слушала, молча кивнула, нажала кнопку «отбоя». Джинсы, черная рубашка и укороченный пиджак. Чтобы скрыть проступившие синяки на руках, спрятать дрожащие руки и неуверенные, поникшие плечи. Влад вышел из спальни в семь-сорок пять. Серый, небритый. Будто потухший.
Подошел, обнял со спины, уткнулся в волосы.
– Кистяев сказал, что сигнал программы ведет на лесной массив. Пробивают все жилые объекты. Район оцеплен.
Яна прикрыла глаза. Влад чуть крепче сжал ее плечи, прошептал:
– Держись. Делай все так, как договорились. Я буду с опера́ми. Как только узнаем местонахождение Ирки, я это узнаю.
Яна медленно кивнула: только бы это был сон. Тогда она проснется, и ничего этого не будет. Взяла со стола Иринкину кисть, ключи от машины и сумочку, вышла.
Доехала до работы. Припарковалась на пустынной еще стоянке.
– Доброе утро, Яна Владимировна! Совсем себя не бережете, – охранник приветливо улыбнулся на входе.
Яна рассеянно кивнула:
– Очень много работы.
Заперлась в кабинете, словно зверь в клетке. Запасной сотовый, допотопный, кнопочный, добытый Кистяевым из не понятно из какого резерва, мигнул: «Не забудь включить компьютер».
Яну бросило в холодный пот. Бросилась к компьютеру, влажные пальцы скользнули по гладкому пластику, надавив мимо кнопки. Яна чертыхнулась, выдохнула и заставила себя собраться. Нажала кнопку и включила компьютер. Синий экран распахнулся новым, зловещим синим. На заставке расцвела лунная ночь.
В девять часов пятнадцать минут – новое сообщение с допотопного сотового: «Янка, я на месте». Яна раскрыла на столе папку с документами, бросила сверху распахнутый блокнот, упаковку стикеров и остро наточенный карандаш. Совсем так, как она обычно работает. Спрятав кнопочный телефон в карман пиджака, вышла из кабинета.
Ноги не слушались, в ушах шумело, отбивая нескладный ритм. Прошла по коридору, кивнула опоздавшей на работу Марине:
– Шеф меня не искал?
Яна пожала плечами, каменно улыбнулась. Прошла дальше. Второй этаж, коробка со шнурами у глухой, без стеклянных вставок, двери. Золотая табличка. Толкнула дверь.
– Доброе утро, – поздоровалась, распахнув дверь.
Программисты посмотрели с удивлением – в этот час к ним руководство не заглядывало.
Яна поискала глазами ссутулившуюся за еще не включенным компьютером фигуру Мстислава.
– Мстислав Олегович, – позвала холодно. Тот медленно обернулся. Посмотрел настороженно, кивнул. Совсем так, как будто они не сидели до пяти утра в ее гостиной. – Большая просьба, не проводить сейчас ваши работы: у нас запланирован тяжелый операционный день, девочки-операционисты жалуются, что программа то и дело вылетает, очередь тянется, клиенты нервничают. Очень прошу вас дождаться четырех часов, когда будет спад посетителей. Это возможно, я надеюсь.
Мстислав пожал плечами, глуповато улыбнулся:
– Да нет проблем. Погуляю до четырех, – лениво встал.
Яна не удержалась, скользнула взглядом по лицам банковских программистов. Горн будто бы ухмыльнулся. Злорадно. Но может быть и показалось. Яна, не медля, попрощалась и направилась к себе в кабинет.
Последние шаги дались особенно тяжело, будто по раскаленным углям. Сердце выпрыгивало из груди, в голове метались мысли. Главная – что она все делает не правильно. Что она должна сейчас искать дочь: метаться по пригороду, стучаться в дома, заглядывать под коряги, в подвалы заброшенных домов и пустых дач. А не изображать сломленную и послушную заложницу.
Ровно в девять тридцать, когда она едва переступила порог своего кабинета, пискнул сотовый. Яна схватила дрожащими пальцами аппарат: сообщение от абонента «Дочь». Вцепилась взглядом в ровные ряды букв, с трудом понимая написанное. «Молодец, Чика. Вижу, ментов не позвала, пункт один выполнила. Я тоже держу слово. 15-48». Повис кружок загружающейся фотографии: потертые джинсы с модной синей заплаткой на бедре, испачканная девчачья рука держит тарелку с тушеной картошкой и мясом. Рядом – булка и тетрапак с молоком.
Ирка!
Она эти ручонки из сотен узнает. Родные, с обкусанными ногтями и вечным заусенцем на указательном пальце.
«Куда бежать? Как отправить?». И тут же: «Стой, дура! Это тоже проверка!». Если он отслеживает ее переписку по сотовому, он сразу увидит, что сообщение куда-то ушло. Как сообщить? Ведь это может быть важно!
Слава уже должен уйти. Побежать за ним? А если сообщники в банке?
Влад – с оперативниками.
Яна, закусив губу, застыла посреди кабинета. Допотопный сотовый даже в интернет не умеет выходить и фотографии не делает. Но она использует хотя бы его. «Он прислал фото Иры».
И тут же ответ: «Лифт пятый этаж. 10 минут».
