На перегоне между Кингс-Кросс и Юстон-сквер поезд затормозил и простоял десять минут. Урсула расспрашивала Сэма про Молли, он рассказывал ей о детях, и как раз заговорил о том, что Молли придется подумать о новом браке, когда Урсула сообразила, что опаздывает на поезд. Добраться до Паддингтона вовремя уже не удастся, а следующий поезд слишком поздно, она не успеет сделать пересадку в Барнстепле. Электричка дернулась, тронулась с места, но было уже поздно. Она прикинула, не попроситься ли переночевать к Саре или Хоуп. Одна из них откажет, вторая позволит приехать, но таким мрачным тоном, что ей этого не вынести.
Глаза быстро наполнялись слезами. Сэм с тревогой поглядывал на нее. Все ясно, сказала себе Урсула, нервы сдают. Еще немного — и я окончательно потеряю голову, развалюсь на куски.
— Что случилось? — спросил он.
— Я опоздала на поезд.
— Понятно. Выйдем на следующей остановке.
Это была Бейкер-стрит. На эскалаторе Сэм сказал:
— Забронируем на ночь номер в гостинице, а потом я поведу вас ужинать, и вы поведаете мне свое горе. Догадываюсь, что горюете вы не из-за поезда и даже не из-за смерти супруга.
— Нет, — тихо согласилась она, — нет, не из-за него.
Ей послышалось, будто Сэм сказал, что хотел бы видеть ее счастливой, но на станции было шумно и ей, скорее всего, померещилось.
Когда думаешь, что собеседник тебя слушает, он на самом деле ждет своей очереди высказаться.
Джейсон Тэйг разыскал в Котсволде вдову Роберта Наттола, Анну. Ее супруг работал дантистом в Оксфорде, а выйдя на пенсию, поселился с женой в Чиппинг Кэмплен.
— Кстати, насчет дантиста, — сказала Сара. — Ведь был же у Кэндлессов дантист?
— Вряд ли. В тридцатые годы люди не ходили на регулярные осмотры к дантистам. К нему обращались, только чтобы выдернуть зубы, если разболятся. На всякий случай я спрашивал бабушку, и она сказала, что у ее отца к двадцати пяти годам не осталось ни одного зуба.
— Да вы что?
— Вот-вот, так я ей и ответил. У бабушки, насколько я помню, были вставные челюсти. Она не ходила к дантисту до семнадцати лет. А когда переехала в Садбери, ей вырвали зуб.
Как бы понравились отцу рябое лицо и провинциальный говор «родственника»?
— Опять мы в тупике, — сухо подытожила Сара.
— Не сдавайтесь. У нас в запасе точильщик ножей и столяр. Вы чек мне выслали?
Саре было четырнадцать, когда «Гамадриаду» номинировали на «Букера». Достаточно много, чтобы понимать, какое значение придается этой награде, и достаточно мало, чтобы обидеться и жаловаться на несправедливость, когда папочке не досталась победа. Она читала роман и верила, что главная героиня, Дельфина, списана с нее. Уточнила у отца, и тот ответил:
— В Дельфине есть кое-что от тебя и кое-что от Хоуп.
Что именно? Отец пояснил: красота и ум. А как же все остальное? Застенчивость Дельфины, ее доброта, любовь к укромности? Их с Хоуп никто бы не назвал застенчивыми, сдержанными или добрыми, если на то пошло.
— Это другая девушка, из далекого прошлого, — сказал отец. — Нет, я не был влюблен в нее. Это… — Он помедлил и добавил: — Это моя родственница.
Теперь Саре вспомнился тот разговор. В связи с «Гамадриадой» она подумала о Фредерике Киприане. Тогда он еще был редактором отца. После «Гамадриады» он ушел на пенсию, не дожидаясь новой книги. Кое-кто говорил, потому и ушел на пенсию, что «Гамадриада» не получила «Букера». За ужином, когда объявляли победителя, Фредерик повел себя словно уязвленный автор: встал и вышел из-за стола. Издатели, как правило, столь болезненно не реагируют.
Сара несколько раз встречалась с ним в семидесятые годы, когда Киприан приезжал в Ланди-Вью-Хаус с женой или без жены. Он был далеко не молод, жена старше на несколько лет; вскоре она умерла. Сара знала, что Киприан живет неподалеку от ее дома в Кэмдене. Как-то раз она проверяла его адрес по справочнику, а зачем — забыла. Возможно, из праздного любопытства, поскольку ни звонить ему, ни навещать она не собиралась.
Но теперь повод появился. Если Киприан еще не умер — а Роберт Постль подтвердил, что старик еще на этом свете, — то живет он за углом, в двухстах метрах от нее. Сара прошла квартал и осмотрела снаружи здание из красного кирпича с высоким крыльцом. Дом казался заброшенным, необитаемым. Помедлив с минуту, она поднялась по ступенькам и нажала кнопку звонка.
Никто не ответил. Она позвонила снова, и дверь отворила женщина, с виду лет на десять старше Сары, усталая, измученная, раздраженная, в нелепом темно-лиловом костюме.
— Да? — спросила она.
— Я Сара Кэндлесс, дочь Джеральда Кэндлесса. Можно поговорить с мистером Киприаном?
— М-м-м…
— Он издавал книги моего отца в «Карлион Брент».
— Мне это известно, мисс Кэндлесс.
Женщина смотрела на нее с подозрением. Саре показалось, что это дочь Киприана, Джейн. Или Джин? Виделись ли они раньше, много лет назад, или она просто угадала что-то знакомое в этом настороженном, напряженном лице?
— Я была знакома с вашим отцом, — сказала Сара. — В молодости.
