— Доброе утро, — поздоровалась Катерина, и нерешительно умолкла. Надо подумать, что бы хотелось Алисе получить на завтрак… Помучившись пару минут, девушка была вынуждена признаться самой себе: о подруге она знала катастрофически мало. В итоге, она заказала яичницу с беконом, помидорками и петрушкой для них обеих, нежные тосты с расплавленным сыром и рассыпчатый творог, политый нежными сливками и медом. Об этих блюдах Алисы отзывалась с любовью. Еще немного подумав, Катерина спросила работницу о клубнике, и, чудеса, подучила тарелку прекрасных, свежайших ягод, словно только что собранных с грядки. Дополнив набор большим стаканом латте с сиропом из черники, Катерина удовлетворенно кивнула работнице столовой и получила в свое распоряжение уже знакомый левитирующий поднос. После эксперимента с артефактом Теи управиться с подносом для нее оказалось легче легкого: коснувшись матового металла кончиком пальца, Катерина словно наладила с предметом мысленный контакт, и теперь чувствовала его. Словами это описать было невозможно: в языке Катерины не существовало таких слов. Поэтому она просто коснулась своим сознанием псевдо-сознания подноса и направила его к дверям. Поднос сразу же послушался, и, как показалось Катерине, даже испытал удовлетворение от выполнения ее команд.
— Надо уточнить, обладают ли зачарованные предметы разумом, — пробормотала Катерина еле слышно, шагая за подносом. По сторонам она совершенно не смотрела, сосредоточившись на летящем завтраке. И эта невнимательность стала для нее роковой — человек, возникший перед ней, стал для Катерины полной неожиданностью.
— Решила перекусить у себя, моя дорогая? Какая прелестная идея. Может, и меня позовешь, а, малышка? — лицо стоящего прямо перед Катериной некроманта украшала мерзкая, широкая ухмылка. Катерина на миг испытала ослепляющую ярость, но она почти сразу сменилась холодной злостью, от которой даже кончики пальцев закололо — словно они и вправду покрылись льдом.
Приказав подносу остановиться, Катерина сделала шаг назад — слишком мерзко ей было стоять так близко с некромантом. Глубоко вдохнув, она, сама не до конца понимая, что делает, вернула себе то ощущение, которое появлялось в моменты управления подносом, и, ощущая силу внутри себя словно тонкие, колкие струйки лесного родника, подтолкнула ее к пальцам правой руки. Чувствуя, как холод скапливается в ладони, она подняла руку к лицу и осмотрела ее со всех сторон, словно видя впервые — в каком-то смысле, так и было, потому что сейчас она видела потоки силы, голубовато-сиреневым сиянием просачивающиеся сквозь кожу. Медленно и осторожно она вытянула правую руку в сторону некроманта, а затем резким движением повернула к нему ладонь, одновременно раскрывая пальцы…
Тонкие молнии-паутинки сорвались с ее пальцев, с кончиков, суставов, ладони, и рванулись к все еще ухмыляющемуся некроманту, совершенно не понимавшему, что происходит. Но лишь до того момента, пока они не коснулись его тела. Словно настоящие молнии, они зазмеились по его коже, перепрыгивая с место на место, и жаля его, словно рой разозленных пчел. Кирилл закричал, подпрыгивая на месте и пытаясь сбросить молнии руками, стряхнуть их с себя, но они лишь липли к его рукам, а затем возвращались обратно на тело.
Когда спустя несколько секунд Катерина убрала руку, Кириллу уже было совсем не до нее… Легким движением мысли она направила поднос к двери и последовала за ним, не оглядываясь, но спиной чувствуя изумленные взгляды, преследующие ее.
Даже вернувшись к себе, Катерина еще долгое время в растерянности прислушивалась к себе, с недоумением и некоторой опаской поглядывая на свою правую руку. Та теперь выглядела совершенно обыкновенно, рука как рука, но Катерина не могла забыть эти маленькие молнии, которые шли словно из самой глубины ее теле, ее души… ее ауры, так ведь говорила магистресса. Наказав себе обязательно поговорить об этом с Виктором (если, конечно, куда раньше с ней не поговорят об этом магистры…), Катерина задумалась, как быть с завтраком. Будить Алису было еще слишком рано, но аппетитные блюда так заманчиво стояли на подносе. Благодаря магическому стазису хотя бы запах от них не шел, но и без него Катерине было трудновато сохранять равнодушие. Поколебавшись несколько минут, она все-таки взяла свою порцию яичницы и аккуратно ковырнула вилкой. Магия тут же рассыпалась, и по комнате поплыл соблазнительный аромат. Какое-то время Катерина сосредоточенно орудовала вилкой, а когда в тарелке ничего не осталось она со вздохом посмотрела на поднос, но затем решительно отставила пустую тарелку и ушла к себе в спальню — подальше от искушений.
Там она подошла к окну и остановилась, глядя на расстилающийся под окнами парк, сейчас безлюдный, и на свое отражение в оконном стекле. Ее лицо было торжественно-строгим, брови чуть сведены, губы сжаты. Катерина была готова. Готова принять бой, если уж не остается другого выхода. Готова терпеть и идти вперед — до самого конца.
