– Такова самая современная концепция. Наш мозг создает электромагнитное поле, генерированное сложной сетью взаимосвязанных нейронов. Некоторые ученые предполагают, что именно в этом поле и рождается мышление – мостик, соединяющий вещество мозга и мир квантов.
– А Колокол суперчувствителен к квантовому процессу, – добавила Лиза. – Гуго, войдя в камеру вместе с ребенком, повлиял на конечный результат эксперимента.
– То, что наблюдают, изменяется вследствие самого акта наблюдения. Однако я думаю, что здесь кроется гораздо более сложный смысл. – Грей взглянул на звезду Давида. – Почему именно она, символ молитвы?
Лиза непонимающе покачала головой.
– Молитва – это сконцентрированная мысль, сфокусированное мышление. А если сознание – квантовый феномен, то и молитва тоже является квантовым феноменом.
Лиза поняла.
– И, как всякий квантовый феномен, она будет и должна измерять. То есть влиять на результат.
– Другими словами…
Грей ждал.
Лиза выпрямилась.
– Молитва действует.
– Вот что открыл Гуго, и вот что он спрятал в своих книгах. Нечто слишком ужасное, чтобы предоставить свободу, и слишком прекрасное, чтобы позволить умереть.
Монк оперся о стол.
– Выходит, он просто пожелал, чтобы ребенок стал совершенным?
Грей кивнул.
– Когда Гуго вошел в камеру вместе с ребенком, он молился о совершенстве: сосредоточил и сфокусировал все чистые и самоотверженные помыслы. Человеческое сознание в форме молитвы действует как идеальный квантовый измерительный инструмент. Под Колоколом чистый квантовый потенциал мальчика был измерен, подвергнут влиянию сфокусированной мысли и воли Гуго, и в результате все возможные варианты генов расположились в наилучшем, совершенном порядке.
Лиза широко раскрыла глаза.
– Возможно, нам удастся сделать то же самое, чтобы повернуть вспять квантовые повреждения Пейнтера и спасти его.
Ее перебила Марсия:
– Тогда вам лучше поторопиться. Пока не поздно.
Монк и Грей поспешно тащили лежащего на брезенте Пейнтера к защитному кожуху.
– Положите его ближе к Колоколу, – приказала Лиза.
Когда все было готово, она отдала последние распоряжения помощникам. Оболочки Колокола уже вращались в противоположных направлениях. Лиза вспомнила, что Гюнтер метко назвал Колокол миксером. Над внешней керамической оболочкой возникло неяркое сияние.
Лиза опустилась на колени рядом с Пейнтером, пытаясь отыскать на его лице хоть какие-нибудь признаки жизни.
– Я могу остаться с вами, – предложил Грей.
– Нет. Полагаю, что если квантовых компьютеров будет больше одного, волны начнут интерферировать и погубят результат.
– Два медведя в одной берлоге, – согласился Монк.
– Тогда останусь я один, – предложил Грей.
Лиза покачала головой.
– Второй попытки у нас не будет. Если сфокусировать мысли и волю не удастся, лучше, если с ним рядом окажется медик.
Грей вздохнул, понимая, что причина не в этом.
– Вы сделали свое дело, Грей, дали нам разгадку, подарили надежду. – Она взглянула прямо в его глаза. – Позвольте и мне сделать свою часть работы.
Грей покорно отступил.
Монк наклонился к Лизе.
– Будьте осторожны, загадывая желание, – предостерег он многозначительно, ласково ущипнул ее за щеку и удалился вслед за Греем.
Марсия, сидевшая за компьютером, предупредила:
– Частота пульса – один удар в минуту.
В ответ Лиза скомандовала:
– Поднимайте защитный кожух.
Когда внизу загудели моторы, Лиза склонилась над Пейнтером. Его кожа приобрела голубоватый оттенок, а может быть, на нее лег отсвет сияния Колокола. Так или иначе, жить ему оставалось считанные секунды. Губы потрескались, дыхание стало еле уловимым, сердце не стучало, а издавало чуть слышный шум. Даже волосы изменились – корни приобрели снежно-белый цвет. Состояние Пейнтера стремительно ухудшалось.
Свинцовый щит поднимался выше, отделяя Лизу непроницаемой стеной от друзей, от всего мира. Голоса звучали все тише, пока не угасли совсем, когда щит сомкнулся с потолочным кольцом.
Теперь, когда Лиза осталась одна и ее никто не видел, она наклонилась к Пейнтеру и прижалась лбом к его груди. Ей не было нужды фокусировать волю и мысли в каком-то медитативном усилии. Правду говорят, что перед лицом смерти все становятся верующими, вот и с Лизой случилось то же самое. И тем не менее о какой помощи просить Бога в столь решающий момент, она не знала.
Лиза вспомнила дискуссию с Анной об эволюции и разумном творении. Женщина настаивала на том, что возможность в реальность обращают квантовые измерения. Аминокислоты образовали первый белок, способный к репликации, потому что жизнь – самый лучший квантовый инструмент. Если это положение экстраполировать, то сознание или мышление человека – куда более мощный квантовый инструмент, чем сама жизнь. Вот и найдено еще одно звено в эволюционной цепочке. Лиза мысленно представила себе, как это можно записать:
Аминокислоты>>>первый протеин>>>
>>>первая жизнь>>>сознание
