Кэт оказалась чертовски везучей.
Через два дня состоятся похороны Логана Грегори.
Застрелив убийцу, посланного Вааленбергом, Логан и Кэт спасли Вашингтон от атаки террористов и не дали осуществиться смертельному плану. Золотой колокол, подаренный посольству одержимым старцем, теперь покоится в недрах лабораторий «Сигмы». Контейнер с ксерумом-525 был благополучно обнаружен на складе в Нью-Джерси. К тому времени, как разведке США удалось отыскать горючее для Колокола, последний образец ксерума оказался безнадежно испорченным. Пробыв слишком долго на солнце, секретное горючее разложилось и без необходимого охлаждения превратилось в инертное вещество. Без ксерума колокола, осевшие в различных посольствах и консульствах, больше никогда не зазвонят.
Все хорошо, что хорошо кончается.
Старомодная схема эволюции Монка вполне устраивала.
Робко прикасаясь к телу любимой, он не решался задать главный вопрос. Кэт избавила его от мучительных раздумий. Накрыв пальцы Монка ладонью, она произнесла:
– Ребенок цел и невредим. Врачи говорят, что все будет хорошо.
Монк снова опустился на колени, с облегчением положив голову на ее живот. Закрыв глаза, он осторожно, стараясь не задеть ран, обнял Кэт и притянул ее к себе.
– Слава богу.
Кэт коснулась его щеки. Все еще стоя на коленях, не открывая глаз, Монк достал из кармана черную бархатную коробочку и протянул ее любимой.
– Выходи за меня замуж.
– О’кей.
Монк изумленно вытаращил глаза.
– Что ты сказала?
– Я сказала, выйду.
Монк все еще не верил.
– Ты серьезно?
– А ты что, хочешь меня отговорить?
– Ну, тебя все-таки напичкали лекарствами. Может, потом, на свежую голову…
– Просто дай мне кольцо. – Кэт взяла коробочку, открыла ее и несколько секунд безмолвно смотрела на подарок. – Его здесь нет.
Монк схватил коробочку и заглянул внутрь. Кольцо исчезло. Монк потряс головой.
– Что произошло? – спросила Кэт.
– Фиона! – прорычал в ответ Монк.
Пейнтер находился в другом крыле госпиталя Джорджтаунского университета. Он лежал на платформе, которая медленно выезжала из кольцевидной части компьютерного томографа. Сканирование заняло целый час, и Пейнтер чуть не уснул, измученный событиями последних дней. Когда он нормально спал в последний раз? По ночам ему не давала сомкнуть глаз тревога.
Вошла медсестра, а за ней следом Лиза.
Пейнтер сел, торопливо одернув коротенький больничный халат.
Лиза присела рядом и кивнула головой на окно соседней палаты. Там собрался целый консилиум: группа ученых из Центра Джона Хопкинса и сотрудники «Сигмы» обсуждали состояние здоровья Пейнтера.
– Улучшение налицо, – сообщила Лиза. – Признаки кальцификации уменьшились. Ты почти в норме. Возможно, останутся незначительные рубцы на аортальном клапане, хотя, полагаю, и они пройдут. Скорость восстановления удивительная, я бы сказала, чудесная.
– Может быть, и так, – согласился Пейнтер. – А с этим что?
Он пальцами поднял седую прядь над ухом.
Лиза тоже провела рукой по его седым волосам.
– Мне даже нравится. Ты обязательно поправишься.
Он ей поверил. Впервые Пейнтер верил, что все будет хорошо. С его губ слетел прерывистый вздох: он уцелел, впереди долгая жизнь!
Пейнтер поймал руку Лизы, поцеловал ладонь и осторожно опустил.
Девушка вспыхнула, оглянулась на окно соседней комнаты, но руки не отняла и заговорила с медсестрой о каких-то мелочах.
Пейнтер внимательно рассматривал Лизу. Он приехал в Непал, чтобы изучить загадочную болезнь, о которой сообщал Анг Гелу, и поразмыслить о жизни. Он ждал дыма курильниц, медитаций, молитвенных песнопений, а обстоятельства ввергли его в пучину адских переживаний. И в результате Пейнтер получил то, чего так хотел.
Пейнтер сжал руку Лизы: он нашел ее.
Хотя за последние дни они вместе прошли через столько испытаний, Лиза и Пейнтер мало знали друг о друге. Какая она на самом деле? Какая у нее любимая еда, над чем она смеется до упаду, как танцует, что шепчет, прощаясь на ночь?
Сидя рядом с Лизой, в коротком халатике, почти голый, Пейнтер думал только об одном: он хочет знать о ней все.
Спустя два дня безоблачное голубое небо над зелеными полями Арлингтонского Национального кладбища раскололи искры военного салюта.
Грей стоял в стороне, пока похороны не закончились. В отдалении, над группой людей в темных костюмах, высился мемориал Неизвестного солдата – восемьдесят тонн мрамора из штата Колорадо. Монумент олицетворял безымянных погибших, пожертвовавших жизнью ради служения родине.
Теперь и Логан Грегори стал одним из героев. Еще один неизвестный солдат. Мало кто узнает о его героическом подвиге, о крови, пролитой во имя нашей жизни.
Однако его товарищи не забудут о Логане Грегори.
Грей смотрел, как вице-президент вручает свернутый государственный флаг закутанной в черное матери Логана, которую поддерживал под руку отец погибшего. Ни жены, ни детей у Логана не было. Вся его жизнь принадлежала «Сигме»… как и его смерть.
После соболезнований и прощаний церемония закончилась. Цепочки людей потянулись к черным лимузинам.
