Еще солнце не так далеко прошло по своему пути на небосклоне, как сплетенные из гибких ветвей произраставшего вокруг кустарника стены оградили стоянку. С трех сторон склоны холма были довольно крутыми, поэтому лишь на пологой стороне были вбиты в песчаную почву колья, грозно смотревшие в сторону предполагаемого нападения. Вырыто пара ямловушек, искусно замаскированных травой. В углах импровизированной крепости стали часовые, напряженно выглядывающих возможного врага.
– Быстро управились, сказал Антоний. Хоть благодарность объявляй.
– Не стоит. Пусть не расслабляются. Помнят с чем мы столкнулись прошлой ночью Тут, неподалеку, приметили поселение. Ничего, богатенькое. Можно потрясти на предмет еды, а то брюхо уже подводит от голода. Собирайся, пойдешь со мной, развеешься от своих печальных мыслей. Солдаты подумают ' А чойто наш командор присмурнел, небось дела наши совсем плохи' И все пойдет паника, все разбегутся…
– Прошу, не ввергай меня в пучину печали, о многомудрый… Всето ты видишь, всето ты знаешь… Нет, а если серьезно, я бы с вами прошелся. Поразмяться не помешает. Но кто тут останется?
– Ты что, думаешь, без тебя не разберутся? Те ветераны, что сейчас у тебя сотниками, десятки лет в походах. И знают получше некоторых что надо делать в первую очередь при устройстве лагеря. С усмешкой сказал Марк Вегет.
– Ты, кажется, считаешь меня совсем уж желторотым юнцом, что и без подсказки дядюшки и палатку поставить не может?! – вскинулся Антоний.
– Да ладно не кипятись. Я просто хотел сказать, что справятся и без нас. Толковых людей у тебя хватает. И постоянный контроль с твоей стороны может дать им неверное представление о тебе. Посчитают командира придирчивым педантом, либо неуверенным в своих силах и организаторских способностях человеком. Если ты назначил достойного человека ответственным за чтолибо, то держать его действия под неусыпным контролем значит сомневаться в собственной компетенции. Правда, есть вариант еще хуже первого вообще ничем не интересоваться. Но тебе это не грозит.
– Я тебя понял. Нам же не потребуется большой отряд, чтобы завоевать эту крепость?
– Все шутки шутишь… Нет, селенье небольшое. Два десятка всадников будет в самый раз.
Когда взбирались на коней, Антоний сказал Марку. – Ты посмотри какую интересную вещь придумали! Упор для ног. И в седло забираться удобно и в бою, наверное, есть выгода. Только приспособится надо.
– Да, действительно. Я слышал, подобные приспособления есть у восточных варваров, что кочуют по разным землям,кивнул центурион. Поехали.
До поселка было недалеко. От взглядов вставших лагерем римлян его скрывал небольшой перелесок, проехав который, всадники очутились у невысокой ограды, окружавшей десяток домов, живописно разбросанных на зеленом лугу. Поодаль, начинались поля, засеянные пшеницей. Жителей не было видно. Вперед отправилось два всадники. Подъехав к первому дома, они спешились. Затем один их них вошел в жилище. Через мгновение выглянул и подозвал второго. Оба скрылись за дверью. Прошло немного времени и римляне вытащили во двор хозяина дома. Обмотав запястья хуторянина веревкой и прикрепив другой ее конец к седлу, легионеры вскочили на лошадей и поскакали прочь из поселка. Вслед за ними, поднимая облака пыли, ничком бороздил землю пленник. Он не удержался на ногах и упал от резкого рывка веревки. Когда разведчики прискакали к ожидавшим их командирам, на пленника было страшно смотреть. Кожа на лице и руках была содрана и текущая кровь, смешиваясь с дорожной пылью, превращаясь в отвратительную черно бурую грязь.
– Что ж вы его так?! с укором в голосе обратился к притащившим пленника легионерам центурион. – Как он теперь говорить будет? И вообще, вы мне прекращайте настраивать против нас местных! Нам у них еще провиант брать. Вдруг чего со злости подсунут. Будем потом всем легионом кусты обсиживать. И то, в лучшем случае.
– Он первый начал, сам напросился, принялся оправдываться низкорослый легионер с побитым оспой лицом. Я зашел, а он изза угла как кинется! Я ж хотел похорошему поговорить. А он на меня с ножом! Ну, дал ему разок по голове. Так не убил же!
– Хватит. Я тебя понял, холодным тоном прервал его словоизлияния Антоний. Повернулся к эльфу, которого уже поставили на ноги. Я сожалею о причиненных неудобствах, вежливо сказал трибун. – Но ты сам спровоцировал моих солдат, набросившись на них с оружием. Мы пришли с миром к вам в дом. И впредь за подобные инциденты я буду жестоко наказывать.