Пленник ничего на это не ответил, лишь злобно зыркнул налитыми кровью глазами. Немного выждав, трибун продолжил, – Нам нужна провизия. И мы бы за нее заплатили(тут он лукавил, платить было нечем, да и кто платит, пробираясь по заведомо враждебной территории?), и если твои соплеменники будут вести себя прилично, то мы возьмем то, что нам нужно и уйдем, никому не причинив вреда(это было правдой, все же не звери, убивать всех на пути). И тут пленника словно прорвало – Да кто вы вообще такие? Разбойники! Развелось вас людей! На дорогах не проехать, чтоб вас не встретить. А теперь уже и в дома наши вламываетесь. Совсем император вас распустил! Ага, так я и поверил, что никого не тронете! Вашу породу давно знаю! Ничего вы не получите, так и знайте! Эльф забился в руках держащих его легионеров так, что его пришлось успокоить ударом по многострадальной голове.
– Да, не получилось у тебя с ним столковаться. – задумчиво произнес Марк Вегет, глядя как уволакивают в сторонку беспамятного крестьянина.
– Да дикие они какието, досадливо отмахнулся Антоний. Как нас увидят, так сразу и кидаются, как бешеные псы. Ничем их не переубедишь. Придется эти домишки штурмом брать, есть то хочется. Надеюсь, хозяева нам мешать не будут. Возьмем, что нужно и уйдем.
– Да это вряд ли, судя по этому мужичку, сказал Марк, всматриваясь в замершие дома даже дым из труб уже не шел, прекратившись, словно по команде. Надо быть осторожнее, следов присутствия солдат я не замечаю, но это не значит, что нас не поджидают с луками наготове обычные крестьяне, вроде взятого нами фрукта. Хорошо, что у них амбар и хлев в стороне от домов. Чистюли. Но нам будет легче. Так висельники, обратился центурион к солдатам. Ваша задача взять жратвы, чтобы свободно могли унести, зерна там, живность какую и назад. Пустяками, типа поиска хозяйских богатств не заниматься. Пошли!
Огибая нарядные домики поселка, всадники пустили коней в галоп, направляясь к хозяйственным постройкам. Заслышалось тревожное блеяние овец и хрюканье флегматичных свинок. И тех и других ожидала одинаковая незавидная участь быть съеденными римскими легионерами. Когда до сарая оставалось три десятка шагов, тенькнул одинокий лук. Лошадь под одним всадников, закричала, встала на дыбы и рухнула на землю. Лишь в последний момент человек успел соскочить с седла. Его разгневанные товарищи ворвались в амбар, короткий вскрик и со стрелком было покончено. На что он рассчитывал непонятно. А дальше все было просто. Обычные будни войны. Армия сильнейшего торопливо потрошит закрома слабейшего, а тот угрюмо смотрит на это сквозь просветы в оконных занавесках. И, кстати, солдаты с зависть косились на тонкие, прозрачные, а главное, огромные стекла, вставленные в оконные проемы. Это какое ж богатство! Но не трогали. Вопервых, приказ брать только съестное, а вовторых никому неохота проверять на себе меткость деревенских жителей. Нагрузив коней мешками с зерном, мукой и тушами освежеванной скотины, фуражный отряд двинулся назад в лагерь. Вскорости их прибытие радостно приветствовали голодные легионеры. В котлах, захваченных в поселке, забулькало мясное варево, щедро приправленное пряными лесными травами. Их показали римлянам спутники Дорна проводника. Впервые за два дня легион наелся досыта.
Большинство римлян, сразу же, поев, устроилось спать, завернувшись в плащи. Лишь часовые внимательно осматривали местность, временами зевая украдкой, стараясь не попасться в этот момент на глаза строгим центурионам.
После сытного горячего обеда, так и тянуло прилечь, но Антоний, преодолевая сонливость, спустился с холма к бьющему изпод земли роднику и умылся обжигающе холодной водой. Вернулся в лагерь и велел первому попавшемуся легионеру найти местного проводника. Пока того искали, легат присел на теплый песок, вытащил из ножен меч и принялся его рассматривать. Он еще не успел как следует рассмотреть найденное Марком в поместье колдуньи оружие. Лишь сейчас, при ярком свете он оценил свой новый клинок. Куда да него было даже самым лучшим мечам из родного мира! По сравнению с этим произведением оружейного искусства они все казались тусклыми поделками, годными разве что для работы на живодерне. Римлянин дохнул на клинок, с удовольствием понаблюдал, как с поверхности исчезает туманное облачко, возвращая голубоватый блеск металла. Сам обоюдоострый клинок был длиною с руку, начиная от немного скошенной вперед крестовины до плавно сужающегося к концу острия. Рукоять меча позволяла брать его в обе руки. В круглое навершие был вставлен великолепно ограненный крупный прозрачный камень. Но более всего озадачило Антония клеймо, выгравированное у самой крестовины черный орел, расправляющий крылья. От созерцания своего меча его оторвало осторожное покашливание. Трибун резко вскинул голову и увидел перед собой Дорна. Рядом застыл легионер.
– А, пришел. Ну, присаживайся. Антоний толкнул ногой в сторону охотника небольшое полено. – Поговорить надо.
– О чем? спросил Дорн, осторожно присаживаясь рядом