Тысячи лет беглецы из многих миров прятали свои сокровища в пещерах под троном Шевитьи. Кто знал, почему? Возможно, Шевитья. Но Шевитья ничего не рассказывает – если только рассказанное не помогает ему приблизиться к собственной цели. У Шевитьи разум и душа бессмертного паука. У него нет ни жалости, ни сочувствия, он знает лишь свои обязанности и свое желание покончить с ними. Он стал союзником Отряда, но никак не его другом. И он мгновенно уничтожил бы Отряд, если бы это пошло на пользу его замыслам, а у него появилась такая возможность.
А Дрема хотела прикрыть себе спину.
– Где Нож? – спросила она Баладитая. Баладитай взахлеб рассказывал ей об открытиях, сделанных с тех пор, как она поручила ему эту миссию. Дрема ощутила укол вины. И вспомнила, как он восторгался новыми знаниями – так давно и так далеко отсюда. Но сейчас она отвечала за тысячи людей, и ей предстояло выдержать очень жесткий график, не оставляющий времени на простые удовольствия. В подобных случаях она иногда становилась раздражительной и грубоватой.
– Он внизу. И вообще он редко оттуда поднимается.
Раздраженная, Дрема огляделась в поисках кого-нибудь достаточно молодого, чтобы шустро спуститься на милю под землю, и заметила спорящих Тобо и Сари. Зрелище вполне обычное. Но в последнее время не столь частое. Они начали сшибаться лбами с тех пор, как Тобо вошел в подростковый возраст.
Один из его джиннов спустится вниз куда быстрее, чем пара самых молодых ног.
– Тобо!
На лице парня мелькнуло раздражение. Все постоянно от него чего-то хотят.
Он отреагировал. Но не повел себя вызывающе. Он никогда так не поступал. Его спокойное, еще не окончательно сформировавшееся лицо приняло безупречно нейтральное выражение. Даже поза его никоим образом не выдавала, о чем он может думать. Дреме редко доводилось видеть у кого-либо подобную непроницаемость. А ведь он еще так молод.
Тобо просто стоял, ожидая, пока она скажет, чего от него хочет.
– Там где-то внизу Нож. Отправь одного из своих посланников и передай, что я хочу его видеть.
– Не могу.
– Почему?
– Ни, одного из них здесь нет. Я же объяснял. Неизвестные Тени ненавидят равнину. И их очень трудно уговорить перебраться сюда. А большинство из тех, кто оказывается здесь, не желает делать что-либо для людей. И каждый раз такие просьбы выводят их из себя. А у тебя тут под боком целый полк. И там наверняка отыщется солдат, которому нечем заняться.
Ехидный безбожник. Вокруг крепости сейчас прохлаждались тысяча двести солдат, которым предстояло вести караван с сокровищами. А пока им действительно было нечем заняться.
– Мне нужен был способ сделать это побыстрее. – Едва Отряд оказывался на пустынной равнине, то не мог потратить зря даже лишний час, несмотря на всю помощь Шевитьи.
От Суврина тоже не было хороших новостей. Надо было отправить вместе с ним Тобо. Или, в крайнем случае, Доя или Госпожу. Того, кто лучше умел обращаться с Неизвестными Тенями. Уже должно было поступить известие как минимум о том, что плацдарм захвачен.
– Тогда тебе лучше спуститься самой, – посоветовал Баладитай. – Потому что с начальством помельче он и разговаривать не станет.
– Что? Почему?
– Потому что он слышит зовущие его голоса. И пытается придумать, что им ответить.
– Проклятье! – Дрема мгновенно впала в ярость. – Это пустоголовое ничтожество! Да его…
Тобо и Баладитай ухмыльнулись. Дрема заткнулась. Она вспомнила времена, когда братья из Отряда специально выводили ее из себя, лишь бы полюбоваться, насколько изобретательной она становится в выборе выражений и обещаний всяческих кар.
– Надо было мне описывать вас такими, какие вы на самом деле, – процедила она. – Не тебя, Баладитай. Ты-то человек. – Она метнула в Тобо гневный взгляд:
– А насчет тебя я начинаю сомневаться.
– Для неверующего сойдет, – пробормотал Баладитай.
– Да. Что ж. Вас, потерянных душ, куда больше, чем нас, знающих Истину. И я должна быть светочем божьим в Стране Наших Печалей.
Баладитай нахмурился, потом сообразил. Дрема и в самом деле посмеивалась над своим отношением к тем, кто не разделял ее религиозных взглядов и вместе с прочими неверующими составлял население Страны Наших Печалей. Которая прежде, когда веднаиты были более многочисленны и проявляли больший энтузиазм в спасении неверных от вечных мук, называлась Царством Войны.
И только Уверовавшие обитали в Царстве Мира.
– Тобо, даже не пытайся увильнуть! – рявкнула Дрема. – Ты пойдешь со мной вниз. Так, на всякий случай – если он и правда слышит голоса.
– Для меня это весьма веский довод, чтобы держаться от него подальше.
– Тобо!
– Пойду по твоим стопам, Капитан. Чтобы никто не напал на тебя сзади.
Дрема нахмурилась. Она так и не смогла привыкнуть к неформальным отношениям и внешней непочтительности к командирам, бывшими отличительной чертой культуры Отряда задолго до того, как она к нему присоединилась.
Солдаты над всем насмехались, а насчет остального жаловались. И тем не менее, дело делалось.
Торопливо спускаясь по лестнице, Дрема разминулась еще с несколькими подчиненными. Все из Хсиена.
