Повесть из цикла "Хроники Черного отряда". Действие происходит между первым и вторым романом цикла. Госпоже нужен капитан повстанцев Стремнина Эльба до того, как превратится в Белую Розу.
Мы играли в тонк. Одноглазый был не в духе — он проигрывал. Обычное дело, если не считать того, что никто не пытался нас убить.
Ильмо раскидал карты. Одноглазый взвизгнул. Я глянул на свои:
— Еще одна раздача настолько никакая, что даже неудачной ее не назовешь.
Масло сказал:
— Ну и брехло же ты, Каркун. Ты выиграл шесть из последних десяти.
— И каждый раз жаловался на раздачу, — добавил Ильмо.
— Так ведь есть на что.
На этот раз тоже. У меня не было парных. У меня не было младших козырей и только одна фигура. Две общей масти: семерка да валет бубей. И у меня не было в запасе нескольких лет для того, чтобы собрать этот стрит.
Так или иначе, все мы знали, что у Одноглазого одна из его редких удачных партий.
— Стало быть, надо нам назначить тебя бессменным банкометом.
Я сделал ставку. Прикупил, снес и, мельком глянув, сразу же сбросил карты.
Одноглазый раскрылся с десятью. Самой крупной была тройка. Его складчатое старое черное лицо расколола усмешка, лишенная изрядного количества зубов. Он сорвал куш.
Ильмо вопросил:
— А не мухлеж?
Зрителей было человек шесть. Сегодня «Темная лошадь» осталась в нашем распоряжении. Это был питейный зал Черного Отряда в Алоэ. Владелец Маркеб Зураб пребывал в смешанных чувствах. Мы не те парни, которых он очень уж хотел бы видеть в своей таверне, но, благодаря тому что мы ошивались здесь, его бизнес процветал.
Обвинять Одноглазого никто не стал. Гоблин, восседавший на соседнем столе, напомнил Ильмо:
— Ты сдавал.
— Угу.
Одноглазый был известным жуликом. Сложно смухлевать в игре столь безыскусной, как тонк, но… Это же Одноглазый.
— Везет в картах, не везет в любви, — сказал он то, что, учитывая обстоятельства, не имело никакого смысла.
Гоблин крякнул:
— Лучше найми себе телохранителей. Женщины будут сносить двери с петель, пытаясь тебя заполучить.
Гоблиновы шпильки обычно Одноглазого заводят. У него вообще самообладание висит на волоске, задень — пойдет вразнос. Мы ждали. Одноглазый только ухмыльнулся и сказал Маслу:
— Сдавай, неудачник. И сообрази партию наподобие той, которую только что устроил мне Ильмо.
Гоблин сказал кое-что о Миссис Рукс, единственной госпоже удаче в жизни Одноглазого.
Одноглазый продолжал игнорировать подколки.
Я начал беспокоиться.
Маслова раздача не помогла.
Одноглазый сказал:
— Вы не в курсе, как это мы, куда бы ни явились, ухитряемся наткнуться на какие-нибудь странные обычаи?
Ильмо уставился в свои карты так, словно готов был их продырявить. Он хрюкнул. Масло разложил и переложил свои пять — это означало сдачу настолько скверную, что он не знал, как с ней играть. Одноглазый не визжал, но оскалился. Мы были на пороге новой эры, когда он мог выиграть два круга подряд.
Все посмотрели на Гоблина. Гоблин сказал:
— Сдавал Масло.
Кто-то из зрителей предположил:
— Может, он заколдовал карты.
Одноглазый все это пропустил мимо ушей:
— У здешних самый странный обычай вот какой: когда девушка теряет девственность, она удаляет волосы со всего тела.
Масло воскликнул:
— Это самая второсортная хрень, которую я когда-либо слышал. Мы здесь около трех месяцев, и я еще не видел ни одной лысой женщины.
Все замерли, в том числе и сгребавший свой выигрыш Одноглазый.
— Чего? — спросил Масло.
Насчет Масла всегда были сомнения.
Остальные время от времени тратили монетку-другую, чтобы поразвлечься с дамами, профессионально трудившимися в сфере «обслуживания». Хотя тема никогда прежде не всплывала, мне еще ни разу не доводилось видеть «бородку» ниже декольте.
— Ага, рассказывай, — хмыкнул Ильмо. — А я-то считал, мне подфартило, раз я не видел того, что там должно быть.
Я заметил:
