– Н-но, залетные!
Фургон скрипел, стонал и, казалось, целую вечность тащился к воротам. Откуда-то из замка продолжали доноситься крики.
Когда они выехали наконец, Лиза посмотрела на Шеда с каким-то странным выражением. Шед уловил в нем облегчение, страх и даже долю презрения. Облегчение преобладало. Лиза поняла, насколько она уязвима. Шед загадочно улыбнулся, кивнул и ничего не сказал. «Как Ворон», – вдруг вспомнил он.
И усмехнулся. Как Ворон.
Пускай она поразмыслит. Пускай поволнуется.
Мулы неожиданно остановились.
– Что такое?
Из темноты материализовались людские фигуры. В руках они держали обнаженные мечи. Настоящие мечи, боевые.
– Чтоб я сдох! – воскликнул чей-то голос. – Это ж хозяин таверны!
Масло вкатился в дом из ночной темноты.
– Эй, Костоправ! У нас клиент!
Я сложил свои карты, но не бросил их в кучу.
– Ты уверен? – Я чертовски устал от ложных тревог.
Масло робко улыбнулся:
– Ага. Уверен.
Что-то тут было не так.
– Где он? Выкладывай все до конца!
– Они въезжают в ворота.
– Они?
– Мужчина и женщина. Мы даже не думали их подозревать, пока они не проехали мимо последнего дома и не направились к замку. А потом уже было поздно их задерживать.
Я хлопнул ладонью по столу. Опять проворонили! Утром мне выдадут по первое число. Шепот по горло сыта моими оправданиями. Не исключено, что она просто отправит меня в Катакомбы. Навсегда. Взятые не отличаются терпеливостью.
– Пошли, – сказал я как можно спокойнее, прожигая взглядом в Масле дырку. Он старательно держался от меня подальше. Он знал, что я недоволен. Знал, чем я рискую при встрече со Взятыми. И не хотел давать мне повода придушить его на месте. – Если опять напортачите – всем глотки перережу.
Мы схватили мечи и рванули в ночь.
Нашли место для засады – колючий кустарник двумя сотнями ярдов ниже крепостных ворот. Я только успел разместить людей, как в замке раздались истошные вопли.
– Жуть какая! – сказал один из ребят.
– Не высовывайся! – рявкнул я. По спине у меня побежали мурашки. Вопли и правда были жуткие.
Казалось, им не будет конца. Потом я услышал приглушенное звяканье упряжи и скрип несмазанных колес. А потом – человеческие голоса, переговаривающиеся шепотом.
Мы выскочили из кустов. Кто-то из ребят откинул крышку лампы.
– Чтоб я сдох! – вырвалось у меня. – Это ж хозяин таверны!
Мужчина обмяк. Женщина уставилась на нас круглыми глазами. Потом спрыгнула с сиденья и побежала.
– За ней, Масло! Если упустишь – не забудь помолиться. Дергач, тащи этого паршивца сюда. А ты, Косоглазый, отгонишь фургон за дом. Все остальные – за мной, пойдем напрямки.
Поскольку кабатчик не сопротивлялся, я отрядил еще двоих в помощь Маслу. Он гнался за женщиной через кусты. А та бежала к невысокому обрыву, загоняя себя в тупик.
Мы ввели Шеда в заброшенный дом. Оказавшись в освещенном помещении, он совсем сник, точно из него выпустили воздух. Он не говорил ни слова. Обычно пленники как-то сопротивляются задержанию, хотя бы тем, что уверяют, будто задерживать их нет никакой причины. Но Шед был похож на человека, который уже приготовился к худшему.
– Садись. – Я показал ему на стул возле стола, где мы играли в карты. Сам развернул другой стул, оседлал его, положил руки на спинку и уперся в них подбородком. – Мы взяли тебя с поличным, Шед.
Он уставился потухшим взглядом на столешницу – человек, потерявший надежду.
– Что скажешь?
– А что я могу сказать?
– По-моему, очень даже многое. Мы взяли тебя за задницу, это верно, но ты пока не помер. И, быть может, останешься жив, если сумеешь со мной поладить.
Глаза у него слегка блеснули, но тут же потухли снова. Он мне не верил.
– Я не инквизитор, Шед.
Он немного оживился.
– Это правда. Я ходил вместе с Волом потому, что он знает Котурн. Но у меня своя работа, к Волу она не имеет никакого отношения. Набег на Катакомбы меня вообще не волнует. Черный замок волнует немного больше, поскольку он грозит катастрофой, но сильнее всего меня волнуешь ты, Шед. Из-за человека по имени Ворон.
– Один из ваших парней назвал вас Костоправом. Ворон до смерти испугался какого-то Костоправа, увидав его той ночью, когда люди герцога схватили Вороновых дружков.
Так. Значит, Ворон видел наш захват. Черт, оказывается я рисковал в тот день даже больше, чем думал.
– Я и есть тот самый Костоправ. И я хочу знать все, что ты знаешь о Вороне и Душечке. А также все обо всех, кто что-нибудь знает.
По лицу его скользнула еле заметная тень протеста.
– За тобой охотится уйма народу, Шед. Не только Вол. Моя начальница тоже жаждет тебя повидать. А Вол – сущее дитя по сравнению с ней. Она тебе совсем не понравится. Но я ей тебя отдам, если будешь упрямиться.
Вообще-то я лучше отдал бы его Волу, поскольку Вола не интересовали наши внутренние разногласия со Взятыми. Но он уехал на юг.
– Да, и еще Аза. Я хочу услышать все, что ты мне о нем не рассказал. – До меня донеслись женские проклятия, звучавшие так, будто Масло с ребятами пытались ее изнасиловать. Но я-то знал, что у них просто не встанет после того, как они сегодня облажались. – Кто эта шлюшка?
