Фургон ударился о заготовленные бревна, подпрыгнул и завихлял из стороны в сторону. Лошади заржали, стараясь его удержать, но не смогли. Повозка с упряжкой полетела с дороги вниз, с треском ломая деревья, и развалилась на части. Кони оглашали окрестности ржанием, в котором смешались ужас и боль. Люди, подстроившие крушение фургона, немедленно дунули прочь.
Я погнал коня во весь опор, мимо Гоблина, Одноглазого и Ростовщика, крича южанам, чтобы они не останавливались и убирались отсюда к чертовой матери.
Проскакав еще четверть мили, я свернул на тропу, о которой рассказал мне толстяк, забрался подальше в лес, чтобы меня не увидели с дороги, и подождал Одноглазого. А потом мы с ним вместе помчались обратно к гостинице.
Хромой со своей бандой подъехали к месту крушения фургона, где по-прежнему раздавалось отчаянное ржание лошадей. И началось.
Крики. Вопли. Предсмертные хрипы людей. Шипение и рев заклятий. Я не думал, что у Молчуна есть хотя бы шанс, но он сам вызвался добровольцем. Мы надеялись, что фургон отвлечет внимание Хромого и массированная атака застанет его врасплох.
Когда мы выехали из леса, приглушенный расстоянием шум за спиной все еще продолжался.
– Все не так уж плохо, – крикнул я. – Иначе давно стало бы тихо.
Я не чувствовал того оптимизма, который старался изобразить. Мне совсем не нравилось, что схватка затянулась. Я надеялся, что они быстренько нанесут удар и смоются, потрепав Хромого настолько, чтобы он приплелся в гостиницу зализывать раны.
Мы загнали лошадей в сарай и разошлись по укрытиям.
– Нам не пришлось бы так надрываться, если бы Ворон тогда прикончил его, – пробурчал я на ходу.
Давным-давно, когда я участвовал в захвате Шепот, пытавшейся переманить Хромого на свою сторону, Ворону выпала фантастически редкая возможность расправиться с ним. Но Ворон не воспользовался ею, хотя у него со Взятым были и личные счеты. Теперь его милосердие обернулось проклятием для всех нас.
Ростовщик пошел в свинарник, где мы наспех соорудили легкую баллисту, бывшую частью нашего первоначального плана. Гоблин простеньким заклинанием замаскировал его под борова, неотличимого от остальных хрюшек. Мне казалось, что баллиста нам вряд ли пригодится, и я велел Росту не высовываться зазря.
Мы с Гоблином поднялись наверх, следить за дорогой и восточной грядой. По плану Молчун почти сразу после атаки должен был рвануть – чего он вовремя не сделал – в ту же сторону, что и южане, а потом, заметая следы, пробраться лесом к этой гряде и наблюдать оттуда за гостиницей. Я хотел, чтобы часть людей Хромого погналась за южанами, приняв их за нас. Самим южанам я об этом не докладывал. Я только надеялся, что им хватит ума драпать вперед без оглядки.
– Ха! – воскликнул Гоблин. – Вон он, Молчун! Жив, курилка!
Вскоре показались еще люди. Лиц я отсюда не различал.
– Всего лишь трое, – пробормотал я. Это означало, что четверо погибли. – Проклятье!
– Думаю, им удалось его подранить, – сказал Гоблин. – Иначе их бы здесь не было.
Меня это не успокоило. Полевой командир я был неопытный и не привык справляться с чувствами, которые неизбежно возникают, когда ты узнаешь, что люди погибли, пытаясь выполнить твои приказы.
– А вот и всадники.
Они выехали из леса, приближаясь к гостинице по Тряской дороге и отбрасывая длинные тени.
– Шестеро, – сказал я. – Нет, семеро. Значит, они не погнались за южанами.
– Похоже, всем им здорово досталось.
– Элемент неожиданности. А Хромой с ними есть? Не видишь?
– Нет. Вон тот… Ба, да это же Аза! А на третьей лошади – старина Шед. И хозяин гостиницы сзади, перед замыкающим.
Уже лучше. Стало быть, численность противника уменьшилась вдвое. А я потерял только двоих из семерых, принимавших участие в атаке.
– Что будем делать, если Хромого с ними нет? – спросил Гоблин.
– Поживем – увидим.
Молчун уже скрылся с дальней гряды.
– Вот он, Костоправ! Перед хозяином гостиницы! Похоже, без сознания.
На такое я не смел и надеяться. Но Взятый действительно выглядел так, словно был в отключке.
– Пошли вниз! – скомандовал я.
Сквозь щель в ставне я увидел, как они въехали во двор. Не ранен был только Аза. Руки у него были привязаны к седлу, ноги – к стременам. Один из раненых спешился, развязал Азу и, приставив к нему нож, заставил помочь остальным. Досталось им всем по-разному. Шед, казалось, был при последнем издыхании. Хозяин гостиницы выглядел получше. Его, по-видимому, просто сильно поколотили.
Солдаты заставили Азу с толстяком снять Хромого с лошади. Я чуть было не выдал себя невольным возгласом. Взятый лишился правой руки почти по плечо. На теле у него было еще несколько серьезных ран. Но он, конечно, оклемается, если полежит под защитой своих подчиненных. Взятые – ребята живучие.
Аза с толстяком двинулись к двери. Хромой обмяк, как сырая веревка. Человек, понукавший Азу, распахнул дверь.
– Нет! – очнувшись, прохрипел Хромой. – Западня!
Аза и хозяин гостиницы бросили его наземь. Аза начал удаляться на цыпочках, зажмурив от страха глаза. Толстяк пронзительно свистнул. Его свирепые собаки выскочили из сарая.
