Госпожа пользовалась мной в своих целях. Конечно. Мне представилось несколько возможностей – все малоприятные, и все вполне осмысленные…
Она сама сказала: если Властелин вырвется – нам всем конец, что хорошим ребятам, что плохим.
Я заснул. И видел сны, но не запомнил. Проснувшись, я обнаружил еще горячий обед на столике, которого прежде не было. А еще на столике имелся полный набор письменных принадлежностей.
Она ожидала, что я продолжу свои Анналы.
Я умял половину обеда, прежде чем заметил отсутствие Ворона. Беспокойство впилось в меня с новой силой. Куда его унесли? Зачем? Для чего он мог понадобиться Госпоже? Как рычаг?
Странно течет время в Башне.
Когда я покончил с обедом, явился давешний полковник. Все с теми же солдатами.
– Она требует вас снова, – объявил он.
– Опять? Я же только что оттуда.
– Четыре дня назад.
Я потрогал щеку. В последнее время я носил только небольшую бородку. А теперь весь зарос. Вот так. Заснул, называется.
– Бритву никак нельзя достать?
Полковник чуть заметно улыбнулся.
– А как вы думаете? Можно позвать цирюльника. Идете?
Можно подумать, у меня есть выбор. Лучше идти самому, пока не потащили.
Процедура та же. Госпожа вновь стояла у окна. Теперь там виднелись осажденные укрепления Шепот в каком-то углу равнины. Тяжелых баллист там не было. Летучий кит держал гарнизон в укрытиях, в то время как бродячие деревья разбирали внешнюю стену простейшим способом – прорастая в нее до полного ее разрушения. Так джунгли разрушают покинутый город, только этот лес рушил камень в десять тысяч раз быстрее обычного.
– Вся пустыня поднялась против меня, – сказала она. – Атаки на форпосты Шепот до неприятного разнообразны.
– Подозреваю, что твое присутствие вызывает там неприязнь. Я думал, ты собираешься выйти из боя.
– Я пыталась. Твоя глухая крестьянка не пытается мне помочь. Подумал?
– Я спал, а не думал. Как тебе превосходно известно.
– Да-да. У меня были неотложные дела. Теперь я могу посвятить внимание этой проблеме.
Ее взгляд вызывал желание бежать подальше… Она махнула рукой. Я застыл. Она приказала мне отойти и сесть в кресло. Я подчинился, неспособный стряхнуть чары, хотя знал, что последует за этим.
Госпожа встала передо мной, закрыв один глаз. Открытый становился все больше и больше, надвинулся, поглотил меня…
Кажется, я завизжал.
Это стало неизбежностью с того момента, как меня схватили, пусть я и тешил себя надеждами. Теперь она выпьет мой разум, как паук высасывает муху…
Очнулся я в своей камере, чувствуя себя так, точно побывал в аду. Голова раскалывалась. Чтобы встать и проковылять к медицинской сумке (которую мне вернули, изъяв предварительно ядовитые препараты), потребовались героические усилия. Я приготовил себе настой ивовой коры – это заняло небольшую вечность, огня-то у меня не было.
Когда я, матерясь, посасывал слабый горький настой, пришел какой-то тип. Незнакомый. Тип, кажется, удивился, что я уже встал.
– Добрый день, – сказал тип. – Быстро вы оправились.
– А ты кто такой, твою мать?
– Лекарь. Обязан вас проверять ежечасно. Мы ожидали, что вы еще долго не очнетесь. Голова болит?
– Охрененно.
– Злитесь. Это хорошо – Он поставил свой мешок рядом с моей сумкой, куда не преминул заглянуть. – Что принимали?
Я объяснил и поинтересовался:
– Почему хорошо-то?
– Иногда наступает полное безразличие. Так и угасают.
– Да-а? – А не вышибить ли мне из него дух, просто развлечения ради? Сплин разогнать. А толку? Обязательно влетит громила-стражник, и мне станет еще больнее. Да и труд это слишком тяжелый.
– Вы тут на особом положении?
– Мне кажется, что да.
Слабая улыбка.
– Выпейте. Это получше настоя из коры.
Я выхлебал предложенную микстуру.
– Она очень волнуется. Первый раз вижу, чтобы она беспокоилась из-за подвергнутого глубокой проверке.
– Даже так? – Дурное настроение как-то улетучилось. Его микстура действовала быстро и сильно. – Что это за варево? Мне пригодилась бы пара бочек.
– Оно вызывает привыкание. Его получают из сока верхних четырех листьев травы парсифаль.
– Первый раз слышу.
– Редкое растение, – ответил лекарь, продолжая меня осматривать. – Растет в каких-то Полых холмах. Туземцы используют его как наркотик.
Отряд проходил когда-то через эти жуткие места.
– Я и не знал, что там есть туземцы.
– Их еще меньше, чем этой травы. В совете поговаривали, что после войны траву будут выращивать на плантациях. Как лекарство. – Он пощелкал языком, чем очень напомнил мне беззубого старца, у которого я учился лекарскому ремеслу. Странно. Я столько лет не вспоминал о нем. И еще более странно – на поверхность сознания выплывали, как глубинные рыбы на свет, старые воспоминания. Госпожа хорошо взболтала мои мозги.
Я не стал расспрашивать о коммерческом выращивании лекарственных трав, хотя эта идея решительно не соответствовала сложившемуся у меня образу Госпожи. Злодеи обычно не стремятся унимать чужую боль.
– Как вы к ней относитесь?
– К Госпоже? Сейчас – не слишком ласково. А ты?
Он не ответил на вопрос.
– Она желает увидеться с вами, как только вы придете в себя.
