Я не мог видеть ни копья, ни его груза, однако чувствовал, что за нами плывут и они. Пленившая меня летела впереди. Полет наш был скор.
То-то зрелище, наверное, представляли мы собою для сторонних наблюдателей!
Затем где-то на самом краешке сознания возникла тьма. Я начал отчаянно бороться с нею, в страхе, что это последняя, окончательная тьма…
И проиграл.
Безумный смех раскатисто гремел в хрустальном зале, венчавшем башню Вершины. Некто до глупого хихиканья веселился, забавляясь происходящим на севере.
— Трое повержены. Половина работы проделана. Труднейшая ее половина… Еще троих — и все станет моим!
И снова шумное, безумное веселье. Хозяин Теней устремил взгляд к огромному, белому и сияющему.
— Не пора ли выпустить вас на свободу, мои ночные прелестницы? Не пора ли снова выпустить вас в мир? Нет, нет. Еще не время. Этот островок безопасности еще слишком уязвим…
Равнина сия полна каменного безмолвия. Никто и ничто не живет здесь. Но в часы глубокой ночи Тени порхают меж каменных столпов и восседают на вершинах колонн, и тьма окутывает их плащами тайны.
Ночи эти не для неосведомленного чужеземца. Ночи эти порой оглашаются криком, раскалывающим каменное безмолвие, и Тени пируют, хоть никогда не утолить им своего яростного голода.
Охота их никогда не бывает обильна. Порою месяцы проходят, прежде чем неосмотрительный путник ступит на гладь сияющего камня. С годами голод все яростнее терзает Тени, и устремляются взоры их на запретные земли, лежащие вне их пределов. Но не могут они покинуть пределов своих, как и не могут умереть от голода, как бы им ни хотелось умереть. Не могут они умереть, вечно живые и скованные безмолвием камня.
Случается и такое бессмертие.
Кейту, потому что мне нравится его стиль
Минули месяцы. Многое случилось, и многое выскользнуло из моей памяти. Малозначимые детали я помню, тогда как важные вещи забыты начисто. Что-то знаю от третьих лиц, об остальном могу только догадываться. Да и как часто мои очевидцы лгали самим себе?
Волею обстоятельств я оказалась в стороне от активной жизни, и мне не было известно, что нарушена важная традиция и никто не вел записей о подвигах Отряда. И тогда я растерялась. Могло показаться самонадеянным с моей стороны браться за перо. Опыта у меня нет. Я не историк, тем более не писатель. И разумеется, я не обладаю наблюдательностью, чуткостью и проницательностью Костоправа.
Итак, я попытаюсь ограничиться изложением событий, насколько сама их помню. Надеюсь, история не будет сильно приукрашенной от моего личного участия в ней, да и зачем мне это.
Прошу все это учесть и предлагаю, следуя традиции предшествующих летописцев, это дополнение к Летописям Черного Отряда – Книгу Госпожи.
Они находились слишком высоко и далеко. Но Лозан Лебедь прекрасно осознавал, что он видит.
– Им там крепко достается.
Сражение происходило у Дежагора, в самом центре круглой, окаймленной холмами долины. Лебедь и три его спутника наблюдали за ходом битвы.
Нож ворчливо согласился с ним, а Корди Махер, самый близкий друг Лебедя, промолчал. Он только пнул валявшийся под ногами камень, словно пытался расколоть его.
Армия, на стороне которой были их чаяния, несла потери.
Блондин Лебедь и брюнет Махер, были родом из Роз, города, который находился в семи тысячах миль к северу от места битвы. Третий в команде – чернокожий Нож – опасный и немногословный гигант неизвестного происхождения. Несколько лет назад Лебедь и Махер спасли его от крокодилов. С тех пор он и пристал к ним. Был еще и четвертый. Правда, он не принадлежал к команде, да они бы и не приняли его, даже если бы он предложил себя. Все звали его Копченым. Официально он занимал пост начальника пожарной охраны Таглиоса, города-государства, армия которого сейчас терпела поражение. На самом деле он был придворным магом. Карлик с кожей цвета ореха. С точки зрения Лебедя, само существование Копченого на белом свете было досадным недоразумением.
– Это ведь твоя армия гибнет там, Копченый, – прорычал Лозан Лебедь. – Проигрывают они, значит, проигрываешь и ты. Теперь Хозяева Теней с удовольствием покончат с тобой.
С поля битвы доносились вой, мольбы, проклятия.
– Сделают из тебя джем. Если ты, конечно, не сговорился с ними заранее.
– Полегче, Лебедь, – одернул его Махер. – Видишь, он колдует.
Лебедь взглянул на смуглого коротышку:
– Это-то понятно. Однако что это за заклинания?
Глаза Копченого были закрыты. Он что-то приглушенно бормотал. Иногда в его шепоте слышались шипение и треск, будто на раскаленной сковородке поджаривали бекон.
– Он вовсе не пытается помочь Черному Отряду. Кончай бубнить себе под нос, старый черт. Наши ребята попали в переплет. Ты не хочешь попытаться что-либо предпринять, чтобы исправить положение? Еще до того, как я намотаю тебя на свою коленку.
