Мне эта его улыбочка совсем не нравилась. Наверняка он держал за пазухой изрядный булыжник.
– Чушь. А кто будет заботиться о детях? Впрочем, ладно. Какое мне до этого дело? – Такие радости жизни были настолько не в моем вкусе, что я сразу попыталась их забыть. Не уверена, что я вообще поверила Копченому.
– Этот обычай почитаем всеми, – заметила Радиша, – не только гуннитами.
– Дураков везде хватает. Кошмарный обычай. Его следовало бы запретить. Но я здесь не для того, чтобы тратить время на обсуждение общественных предрассудков. Мы в состоянии войны и пока потерпели поражение. Множество наших людей оказалось в ловушке в Дежагоре. Маловероятно, что их возможно спасти. Еще больше людей – в бегах. И этих-то мы можем спасти. А заодно мобилизовать новобранцев, чтобы удержать завоеванные позиции.
– Радость моя, – произнес Лебедь. – Вы не понимаете, о чем идет речь.
– Понимаю, Лебедь. Но к делу это отношения не имеет.
– Вы – женщина, – вмешалась Радиша. – Друзей у вас нет. И всякий, по поводу и без него, может обсуждать ваши отношения с Капитаном. И немаловажную роль в этих сплетнях будет играть то, что вы не совершили самосожжения. Симпатии большей части населения будут не на вашей стороне.
– Может, такой обычай и существует. Но он идиотский и, клянусь, отнюдь не всеобщий. А если он кому-то нравится, так пусть тот и следует ему.
Ухмылка исчезла с физиономии Копченого. Глаза его сузились и затуманились. Секунду он стоял открыв рот, не сводя глаз с моей руки. Я сообразила, что подхватила от Нарайяна его тик – теребила конец желтой материи, обвитой вокруг талии.
Цвет лица у Копченого как-то отвратительно изменился.
– Радиша, – попросила я, – расспросите этих двоих о моем прошлом. – Я указала на Лебедя и Махера. – Они эмигрировали из моей империи, когда я была на вершине власти. Кое-кто из Отряда погиб, но наш договор остается в силе. И я намерена довести задуманное до конца.
– Восхитительно. Но очень скоро вы поймете, что многие из людей не захотят, чтобы вы в этом преуспели.
Я пожала плечами:
– Завтра я представлю список того, что нам необходимо. Люди, подводы, животные, оружие и прочее оснащение. – Чем увереннее ты держишься с другими, тем увереннее сам себя чувствуешь.
С лестницы кто-то прокричал. Радиша сделала знак Махеру, чтоб узнал, в чем дело. Вернувшись, тот сообщил:
– Джа устроил суматоху. Требует вас. Ему известно, где вы находитесь.
– Мне тоже не мешало бы с ним встретиться, – заметила я.
– Скажи, чтоб привели его сюда, Махер.
Тот передал приказ Радиши. Мы ждали. Радиша и я, словно две пантеры, не сводили друг с друга глаз.
– Почему вы боитесь Отряда? – спросила я ее.
Она и глазом не моргнула:
– Вы сами прекрасно знаете.
– Я? Я досконально изучила историю Отряда и не припоминаю ничего, что могло бы объяснить ваше отношение к нему.
Копченый прошептал что-то. По-моему, он обвинял меня во лжи. Он все больше действовал мне на нервы.
Величественно, словно король, вошел Джахамара Джа.
Глядя на Радишу, я невольно задавала себе вопрос: как ей удавалось преодолеть проблемы, связанные с ее полом?
Теперь же мне стало любопытно: а как со своими справляется Джа? Его появление было преисполнено театральности. Он оглядел нас всех. Но мы никак не прореагировали ни на его помпезную фигуру, ни на роскошный наряд, ни на власть, которую он изображал всем своим видом. Наше безразличие его неприятно удивило.
Для таглианца он выглядел нетипично: ростом футов в шесть, примерно двести фунтов веса. Кожа светлее, чем у большинства его соотечественников. По таглианским меркам, это – достоинство. Богатые таглианки всю жизнь старались прятаться от солнца. Его можно было считать красивым и с точки зрения северян. Рот – дерзко-насмешливый, но выражение глаз создавало впечатление, что он вот-вот расплачется. Наверное, из-за того, что дела его шли не так, как ему хотелось.
Радиша выждала секунд десять, затем как рявкнет:
– Так что у вас за дело?
Секунда замешательства. Он был окружен людьми, от которых не ждал ничего хорошего. Кое-кто из них с радостью перерезал бы ему горло. Даже Копченый смотрел на него как на отвратительное насекомое.
– Итак, попались, вас будут судить ваши враги. А я думала, вы окажетесь удачливее. Раз уж затеяли свою игру.
– Какую игру? – Он не очень умел скрывать свои чувства. Его неприязнь ко мне была очевидна.
– Ваши интриги. Сбежав из Дежагора, вы совершили неверный шаг. Теперь всякий может обвинить вас в трусости.
– Вряд ли. Битва была проиграна. Я хотел сохранить хоть часть армии.
– Вы сбежали еще до того, как был решен исход сражения. Ваши собственные воины подтверждают это, – выпалила Радиша. – И если вы причините нам неприятности, мы напомним об этом семьям тех, кто не вернулся домой.
– Я не привык к тому, чтобы мне угрожали. И не потерплю угроз ни от кого.
– А вы помните, как пришли к власти? – спросила я. – Многие хотели бы узнать об этом поподробнее.
Среди них были и те, кто присутствовал при этом разговоре. Остальные уставились на Джа с любопытством.
