Журналисты ответили вежливым хихиканьем и не стали настаивать на том, чтобы запечатлеть для нынешнего и грядущих поколений внутреннее убранство чертогов бесстрашного русского капитана.
Потом корреспонденты ушли, пожелав семь футов под килем. И не подумав при этом, что киля у плота не может быть в принципе, и семь футов при его осадке совсем не обязательны. Но дядя Петя не стал указывать гостям на неточность – поблагодарил и распрощался.
– Спровадил, – доложил он, входя в хижину. – Других визитеров не предвидится.
– Автограф дашь? – поинтересовался я. – Ты же у нас знаменитость. Снизойди, сделай милость.
– Иди ты!.. – отмахнулся кэп. – Так, я в магазин. Кое-что еще прикупить надо.
Вернулся Кривушин часа через два. Под мышкой у него была большая картонная коробка, в руках по «шестибаночной» упаковке пива.
– Вот за это спасибо, – обрадовался я.
Пивом дядя Петя баловал меня лишь изредка. Поначалу это задевало и возмущало, потом стало тревожить: уж не вознамерился ли кэп поставить на мне бесчеловечный в своей жестокости эксперимент? Может, ему любопытно, как скоро этот растленный тип, я то есть, начнет сходить с ума от жажды? И он решил установить это эмпирически… Так это или нет, но факт остается фактом: меня ограничили в потреблении пива – и резко. Но что удивительно: если первые дни мне было непривычно и тяжко, то затем я обнаружил, что без пива можно жить! Как и без других «градус содержащих» напитков. Или суть опыта именно в этом и заключалась?
– Не сейчас, – пресек мои поползновения капитан. – В море выпьешь. И я приложусь. Чтобы с комфортом. На закат любуясь. В океане закаты красивые.
Я не стал спорить. Видно, эксперимент и впрямь удался.
Упаковки пополнили собой гору вещей в углу.
– Подарочек для тебя имеется, – сказал дядя Петя. – Держи.
Он протягивал мне фотографию. Она была небольшой и чуть помятой. Но все это были мелочи. Единственное, что имело значение, это содержание – изображение. На снимке был я.
– Откуда?
Кривушин развел руками:
– Тебе виднее.
Не о том он говорил, и не о том я спрашивал. Да, я знал, когда был сделан снимок и где. Рубашка, куртка, все сходится. Фото вытащили из памяти видеокамеры, которая фиксировала посетителей московского офиса Николая Миронова. Не для истории отслеживала, а потому, что положено.
– Вручили мне его, – не стал томить кэп. – Минут пять как.
Дело было так. Возвращаясь из города, дядя Петя был вполне культурно остановлен у входа в марину человеком, характерной деталью облика которого был голый череп, покатый лоб, а также колючий взгляд, который его обладатель тщетно маскировал широкой улыбкой. Извинившись, человек сказал, что тоже из России, земеля, короче. «Очень приятно», – улыбнулся и дядя Петя, но с объятиями не полез. Далее бычара счел необходимым посокрушаться, что узнал о Кривушине лишь сегодня утром, иначе обратился бы к нему гораздо раньше. «Чем же я могу помочь?» – спросил дядя Петя. Бычара объяснил, что ищет своего товарища, который где-то здесь, и широко повел рукой, после чего предъявил фотографию: «Не встречали?» Дядя Петя снимок взял, долго вглядывался, шевелил губами и наконец изрек: «Вроде не видел такого». Бычара нахмурился: «Вроде или не видели?» Дядя Петя почесал бороду и поставил точку: «Нет, не встречал». Бычара совсем помрачнел: «Жаль… Но вы фото себе оставьте, у меня еще есть, вдруг увидите друга моего? Только, если увидите, не говорите ему обо мне, а позвоните вот по этому номеру, я его тут на бумажке записал. Позвоните?» На это дядя Петя ответил так: «Отчего ж не позвонить? Коли увижу, так сразу. Сюрприз пусть будет, да?» Бычара кивнул: «Большой сюрприз». После этого они еще поболтали с четверть часика о том, о сем, что в Отечестве по-прежнему воруют, что погоды на Азорах стоят погожие и предсказанные, что так бы жить и жить на этом острове, но… «Дела домой зовут, и все серьезные», – сказал бычара. «Ну, и я тут не задержусь», – поддакнул дядя Петя, проверяя тем самым, знает ли визави о завтрашнем отплытии. Бычара пропустил эти слова мимо ушей, из чего можно было заключить, что это ему или неизвестно, или неинтересно. Они обменялись рукопожатием, и дядя Петя отправился к понтонам, а бычара сел на парапет, внимательно поглядывая по сторонам: не покажется ли на горизонте его потерявшийся дружок?
–
–
–
