Он осторожно стал спускаться, стараясь не спугнуть случайным звуком своих врагов и не обнаружить себя раньше времени. До некоторой степени его маскировал шум в квартирах. Похоже, там двигали мебель, строя баррикады у входных дверей. Слышались крики женщин. Сейчас по "ноль два" обрушился шквал звонков. А этажем ниже шептались невидимые люди. Фонарики они предусмотрительно выключили. Наверное, тоже расчитывали воспользоваться темнотой.
Сбежав по лестничному маршу, Славка с отчаянным криком выстрелил в темноту. И тут же бросился обратно. Хоть жизнь ему была не дорога, инстинкт самосохранения сработал. Долгое эхо тут же дополнили несколько ответных пистолетных выстрелов. Пули заскакали рикошетами. Запахло известковой пылью. И тут в какофонию боя ворвался тягучий вой милицейской сирены. Сыпанул по ступенькам торопливый топот, сопровождаемый неразборчивыми выкриками. Славка метнулся следом, сообразив, что разборка с милицией ему тоже ни к чему.
Во дворе рявкнул двигатель. Боевые муравьи торопились прочь из чужого муравейника, бездарно разворошенного среди ночи. Славка выглянул из подъезда. Мимо, ревя сиреной и сверкая синим маяком, пронеслась милицейская машина. Он едва успел отпрянуть, чтоб не попасть на глаза в свете фар. Но наряд включился в погоню за вывернувшим со двора джипом и по сторонам не глазел.
Пока не подоспели другие блюстители порядка, Славка бегом пересек двор, спиной ощущая десятки глаз, что всматривались в сумрак сквозь оконные стекла. Он без остановки пронесся через весь квартал, хрипя сухим горлом, и остановился, прижавшись к стене, соображая, куда броситься теперь. Рядом из подвального окна несло теплой сыростью, и Славка протолкнул ружье в невидимый проем, избавившись от вещественного доказательства. Изнутри донесся громкий всплеск. Как он и предполагал, в подвале было полно воды.
Теперь он уже не бежал, а шел не торопясь. Яркий луч прожектора неожиданно осветил улицу, которую Славка собирался перейти. В сотне метров стоял автомобиль, явно милицейский, и если бы свет включили там минутой позже, Славка оказался бы как на блюдечке. Вывод ясен: округа блокируется нарядами.
Вначале Славка решил где-нибудь спрятаться и отсидеться, но быстро сообразил, что сейчас тут все закоулки прочешут. Он бросился обратно во дворы. Кое-где в окнах зажигался свет. Некоторые люди уже вставали, видать, им рано на работу. Проскочив квартал насквозь, Славка убедился, что и здесь тихим ходом патрулирует милицейская машина, освещая фарами всю улицу. Мало того, сзади во дворах тоже замерцали синие проблески. Похоже, вся милиция города стягивалась к месту ночного побоища и подключалась к поиску участников перестрелки. Славке встречаться с блюстителями правопорядка никакого резона не было. Из-за одного только рэкетирского наряда, прикида, говоря современным уличным языком, его обязаны были бы задержать. А там выяснение места жительства, паспортных данных и полагающиеся неприятности...
Оставался единственый путь отхода, да и тот упирался в высокий дощатый забор, за которым высилась мрачная громада недостроенной гостиницы. Двадцатиэтажное здание начали возводить лет двадцать назад, собрали из бетонных блоков и стальных балок каркас, покрыли крышей да так и оставили. Сейчас такой проект, расчитанный на непритязательных советских туристов и командировочных граждан, и даром никому оказался не нужен. В пятизвездочный отель этот бетонный улей перестроить невозможно, а чтобы просто снести, требуются почти такие же деньги.
Крепко сколоченный двухметровый забор стоял на пути. Славка остановился. Не стоило метаться, как крыса в почтовом ящике, в запасе имелось несколько минут. Прежде всего он успокоился, потом снова влез в комбинезон, чтобы не пачкать одежду и освободить руки. Ухватиться за верх забора и махануть через него не составило труда. Вот только приземлился на хрустящую кучу строительного мусора. Славка похвалил себя за то, что надел ночную спецовку, сейчас бы умурзался так, что нельзя было бы показаться при свете дня.
На улицах вдруг разом вспыхнули фонари, вдалеке прозвенел трамвай. Послышался натужный вой троллейбуса, поднимавшегося в сторону Музкомедии на Вознесенскую горку по "Яшке", мимо креста на месте расстрела царского семейства. Час-полтора, и начнет светать.
Через горы битого кирпича, земли и ржавых железяк Славка добрался до бетонного монолита - цоколя башни. Из стены торчали концы арматуры, образуя редкие ряды через полметра один от другого. Славка полез вверх, хватаясь за холодные ребристые прутки, ставя ноги на нижние. Проржавевшие железки гнулись, цеплялись за комбинезон, царапали ладони острыми чешуйками ржавчины. Казалось, конца им не будет. Рядов двадцать он одолел, пока оказался на открытой галерее, идущей по периметру здания. Тут уже можно было посверкать фонариком, осмотреться чуток.
