Ведьма, словно очнувшись, вздрогнула и перевела взгляд на свою ученицу. Богданка увидела готовые сорваться из уголков голубых глаз слёзы.
– Что произошло? У тебя что-то болит? – девочка плотно прикрыла за собой полог и обняла ведьму за плечи.
– Нет… – прошептала та, пряча лицо в коротких чёрных волосах. – Не говори Къеллу…
Агне была в отчаянии от той ситуации, в которой оказалась, но от мысли, что всё придется рассказать норду, её просто кидало в жар. Она сама не могла объяснить для себя этого.
– Мне-то ты расскажешь?
Агне посмотрела в глаза своей ученице и, не найдя в себе слов, чтобы описать случившееся, спрятала лицо в ладонях.
– Ну же… – Богданка растерянно провела рукой по её волосам, приглаживая их.
– Пассажир с другого конца корабля знает, что я женщина. И ждёт меня сегодня ночью у себя в палатке…
– Вот… – ругательство, которое сорвалось с губ девочки, было не знакомо ведьме, но её тон говорил о многом. – Мы должны рассказать Къеллу!
– Нет! – Агне поймала девочку за руку. – Я не хочу, чтобы он знал!
– А что ты предлагаешь? Этот выродок будет тебя шантажировать всё плавание! Таких нужно сразу ставить на место! Он же совсем оборзеет!
– И что Къелл сделает? Поговорит с ним по-мужски? Если они затеют драку на палубе – это привлечет ещё больше внимания.
– Он может его и просто припугнуть…
– Я сомневаюсь, что на него это подействует, – Агне, поняв, что Богданка не собирается действовать здесь и сейчас, немного успокоилась. – Это человек… бесстрашный. По-плохому бесстрашный. Отчаянный.
– Но и просто так это нельзя оставлять… Что-то же можно сделать.
– К сожалению, только попробовать договориться…
Агне смотрела на закат сквозь щель между полами палатки и с ужасом понимала, как быстро утекает время. А она не успела ни восстановиться, ни придумать план действий. Йотуны не получат сегодня свою жатву в том объёме, в котором им надо. А значит, возьмут сами. То, что посчитают нужным.
Солнце всё ниже спускалось в волны, и ведьма, сама себе удивляясь, становилась всё спокойнее. Пора. Чему быть – тому не миновать. Она закрыла глаза, устанавливая ментальную связь с йотунами. Ждут. Жаждут. Ну что ж, не будем их разочаровывать.
Агне вышла из палатки, как только за её пределами перестали раздаваться бытовые звуки и начал разноситься молодецкий храп. Пора.
Она не стала насылать сонное проклятие – знала, что сейчас ей важна каждая крупица силы. Сначала к йотунам, а потом к пассажиру… или наоборот?
Когда-то давно, когда Агне была ещё маленькой девочкой, младше Богданки, она слышала от своей наставницы, что можно взять силу у мужчины. Способ, конечно, отвратительный, но действенный.
Она тихо кралась по палубе, старательно обходя чутко дремавших часовых. Палатка пассажира светлым пятном белела на корме корабля, и с каждым шагом Агне её сердце пропускало удар.
Она скорее чувствовала, чем видела фигуру поджидающего её часового за палаткой. Он видел её приближение и провожал сальным липким взглядом. Часовой, ещё когда команда травила байки, обратил внимание, что мальчишка слишком женственный. Запястья и пальцы у него чересчур тонкие. И не сильно удивился, когда новый приятель сообщил, что на самом деле это женщина.
– Я рад, что ты пришла… – словно почувствовав её приближение, пассажир выглянул из палатки и галантно откинул для неё полу.
– Будто у меня был выбор… – на грани слышимости ответила она.
Даже если пассажир слышал её, то не подал виду. Агне, на мгновение замерев, сделала глубокий вздох и рыбкой скользнула в палатку. Взгляд часового прожигал ей кожу. Она еле сдержала рвотный позыв – нутро палатки пропиталось запахами застоявшегося перегара и немытого тела. Она сделала над собой усилие, чтобы не обращать на это внимание и переключиться на эмоции, которые испытывал её собеседник.
Агне никогда раньше не доводилось работать с мужскими энергиями так тесно, просто потому что раньше её никто не желал. Она сама прикоснулась к его плечу и лишь заглянув в глаза, почувствовала, как искры текут по её жилам. Не светлое и приятное чувство влюбленности, как в юности, скорее, как злое хмельное вино.
Смотря ему в глаза, она чувствовала, как в унисон бьются их сердца, как два сознания начинают сливаться в единое целое, она всё отчетливее понимала, что мужчина, сидящий рядом, полностью в её власти.
Агне чувствовала себя даже не женщиной. Самкой. Дикой и первобытной. Ей хотелось пить вожделение мужчины, как живительную влагу в жаркий засушливый день.
И она пила, снимая с него природную защиту слой за слоем, как ненужную одежду. Проникала всё глубже в его сознание, стряхивая с него шелуху цивилизованности. Первой пала его галантность, как самое неустойчивое состояние, затем – привязанности, за ними – любовь.
С каждым новым слоем она чувствовала изменения во вкусе его энергии: приторно-сладкая, нежная, солёная, горькая… Когда пала последняя преграда его сознания, Агне открыла глаза и резко отодвинулась от мужчины, едва сдерживая рвотные порывы. Подо всеми слоями его сознания крылась только грязь и редкая душевная мерзость. И пустота.
