Дело в том, что в крепости можно было передвигаться не только по основным ее магистралям, но и за стенами усадеб. Они имели общие заборы и внутренние, потайные калитки в них, а некоторые – и подземные ходы, соединяющие домовладения. Переходя по ним из одного двора в другой, жители при необходимости пересекали горное плато с севера на юг и с запада на восток, не появляясь при этом на улицах.
Очутившись прямо над группой русских, караимы во всех подробностях увидели их подготовку к атаке заброшенной мечети, перестрелку, проход родственников татарского вельможи во главе с Бекиром от Малых ворот к Главной площади, сдачу в плен засевших в горящем мусульманском храме людей с палками. Ярость и злоба, с которой действовали оба противоборствующих крымско-татарских отряда и русские, примкнувшие к ним, удивили последователей доброго святого Анана бен Давида. Они рассуждали по-другому: не проще ли договориться? зачем пускать в дело оружие и убивать себе подобных, если жизнь прекрасна и места на полуострове хватает? На философский лад караимов настроило и последнее событие того бурного дня. Мурахас Али-Мехмет-мурза вызвал их к себе и поручил похоронить убитых мятежников в Чуфут-кале, не привлекая к сему событию особого внимания жителей. Владелец бейлика хорошо заплатил им. На закате слуги Бобовича опустили обез-главленные тела мусульман в глубокий склеп-колодец у Малых ворот. Он предназначался для погребения неимущих обитателей иудейской крепости. Печальный обряд сопровождал только дервиш из братства «мавлавийа», наскоро прочитавший одну молитву…
Мясо изжарилось, и караимы начали есть его прямо с шампуров, закусывая лепешками и запивая вином. Внезапное появление Аржановой прервало их занятие. Они вскочили, низко поклонились ей и остались стоять, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как им поступать дальше. Мясо остывало, в пиалах с вином размокали куски лепешек из пресного теста, однако красавица в татарском платье, феске и кисейной накидке «маграма» не уходила.
Из всех участников схватки она вызывала у караимов наибольшее любопытство, смешанное с суеверным страхом. По их разумению, обыкновенная женщина так вести себя не могла. При первых выстрелах ей следовало впасть в истерику, со слезами и воплем ужаса убежать прочь, забиться в темный угол и уж ни в коем случае не отдавать распоряжений мужчинам. Следовательно, думали они, это – не женщина, это – демон, принявший ее обличье. Худо придется здесь сторонникам Бахадыр-Гирея, коли демоны вооружаются против них.
– Здравствуйте, достопочтенный Эзра Мичри! – сказала Анастасия, улыбнувшись.
– Здравствуйте, госпожа.
– Недавно вы предлагали мне помощь.
– Да, госпожа, – кивнул старший приказчик. – Я не отказываюсь от своих слов.
– Покажите еще раз склад в пещере.
– Слушаю и повинуюсь, госпожа.
Все-таки Эзра Мичри знал письмо и счет. В юности он сумел прочитать книгу с изложением некоторых библейских сюжетов и обладал кругозором более широким, чем у слуг, отданных ему в подчинение его дальним родственником Аджи-агой Бобовичем. Безусловно, демоны существуют, полагал он. Но под силу ли им притворяться красивыми молодыми особами, чье обаяние безгранично и распространяется вокруг них, подобно солнечному свету?…
Караим думал, что ходить по пещерам он снова будет наедине с русской путешественницей. Однако за дверями кухни их ожидал ее молодой слуга, тоже одетый татарином. Талию ему стягивала широкая кожаная портупея с двумя кобурами по бокам и лопастью, пришитой слева от пряжки. В кобурах лежали пистолеты, в лопасть был продет длинный нож с костяной рукоятью. Слуга вежливо поклонился Эзре Мичри и правую руку положил на пряжку портупеи. На безымянном пальце у него сверкнул очень дорогой перстень из золота с печаткой, украшенной арабской монограммой «Аллах акбар».
Старшему приказчику почудилось, будто этот перстень он уже где-то видел, но вопрос о нем караим задать не осмелился и сразу повел квартирантов Бобовича к сараю. Там имелся прикрытый деревянными щитами, потайной ход с лестницей, вырубленной в скале. Тринадцать ступеней круто уходили вниз, в хозяйственную пещеру с окнами. Оттуда они быстро перешли в подземелье с рядами пифосов вдоль стен. Курская дворянка, немного поколебавшись, указала на две яйцеобразные емкости, доверху наполненные ячменем. Николай раздвинул их. Черный провал открылся между глиняными боками. Аржанова спросила у Мичри:
– Сколько еще выходов в долину, таких, как этот, находится в Чуфут-кале?
Караим надолго задумался:
– Трудно сказать. Хотя, конечно, они есть.
– Вы их знаете?
– Точно не знаю. Надо вспомнить… А зачем они вам? Хотите тайно уйти из крепости?
– Все наоборот, Эзра. Я хочу остаться, – она пристально посмотрела ему в глаза. – Но сегодня убежал бешлей из крепостной стражи. Его командир Мубарек-мурза уверяет меня, что ворота и стены – под строгим контролем, и выбраться отсюда дезертир мог только через подземный ход…
Почему-то Мичри принял ее сообщение на свой счет и заволновался:
