Теперь Казы-Гирею стала ясна роковая ошибка коллеги. Турок, уверенный в успехе двух вооруженных групп, действовавших у Малых и Больших ворот, ожидал их выхода к Главной площади и слишком засиделся в заброшенной мечети. Свою роль сыграла и случайность – взрыв дондербуза.
Но главное бешлей припас напоследок. Более или менее подробно он описал русских. По его словам выходило, будто бы переодетая женщина и впрямь среди них есть, и она, похоже, играет там важную роль. Казы-Гирей не выдержал, вскочил на ноги и, схватив беглеца за край кафтана на груди, встряхнул:
– Сын мула, вспоминай все! Или я тебя повешу!
– Она очень красивая, мой господин.
– Ничего другого ты не заметил?
– Она хорошо говорит на нашем языке.
– Дальше!
– Почему-то… почему-то… – начал заикаться дезертир, – с ней подружились… как их… караимы…
– Какие караимы?
– Авраам Виркович… Он показывал ей крепость… приглашал в кенасу… к себе в гости…
Солдат замолчал. Свирепость вельможи довела его до нервной дрожи и икоты. Видя это, Казы-Гирей решил переменить тактику. Он предложил пленнику быть гостем, сесть на подушку «миндер», заказал для него кофе и варенье, пообещал принять в свой отряд. Выпив кофе, бешлей немного успокоился и заговорил снова. Образ русской путешественницы ожил. Теперь-то резидент турецкой разведки совершенно точно угадал, кто она – Анастасия Аржанова, давняя его противница.
Чтобы вступить в отряд и делом доказать преданность новому правителю Крыма Бахадыр-Гирею, беглец согласился провести черкесов к тому подземному ходу, через который он выбрался из Чуфут-кале в долину. Правда, он честно предупредил, что ход – очень узкий, неудобный и ползти по нему вверх к одной из хозяйственных пещер на улице Бурунчакской будет трудно. Казы-Гирей, усмехнувшись, похлопал его по плечу:
– Не беспокойся! Мы справимся. Но ты пойдешь туда вместе с нами…
А чернокудрую Анаит он оставил у себя до утра.
За ночь Казы-Гирей сумел четыре раза добраться до конца, отдавая наложнице свое раскаленное семя. От резких его толчков большое податливое мягкое женское тело колыхалось, точно тесто. Сама же армянка, многоопытная обитательница гаремов – ее подарил хану купец из Тамани в благодарность за огромный заказ на солдатское сукно – держалась абсолютно безучастно. Она лежала на спине, смотрела на резной деревянный потолок Кофейной комнаты и, разбросав руки в стороны, перебирала пальцами бахрому на краях парчовых подушек.
Если сегодня что-то и получалось у молодого татарина в постели лучше, чем обычно, то причиною тому являлось его разыгравшееся воображение. На месте Анаит он представлял себе Аржанову. После их встречи в караван-сарае у деревни Джамчи, Казы-Гирей все еще хранил в памяти ее облик: высокая шея, хрупкие плечи, восхитительно тонкий белый стан. Алые капли крови падали тогда на грязный пол из раны на груди, которую он нанес ей кривым кинжалом, но она молчала.
В тот миг он словно бы ощутил бешеную силу, от нее исходившую. Овладеть красавицей для него означало одно – приобщиться к этой силе, получить частицу волшебного дара. Многое бы он отдал, чтобы стать желанным для нее возлюбленным. Разве она равнодушно и отстраненно взирала бы поверх его головы в такие удивительные минуты? Конечно, нет! Она бы отдавалась ему пылко, лаская своего любимого с изощренной нежностью.
Тут Анаит, вдруг вспомнив о просьбе соседок по гарему насчет увеличения порций на обед и ужин, приподнялась и обняла нового господина за плечи. Приторно-сладкий, навязчивый запах сандала от ее волос Казы-Гирея только раздосадовал. Прекрасную шпионку в караван-сарае окружал, подобно легкому облачку, совсем другой аромат: немного жасмина, немного лепестков розы, немного веток соснового дерева.
Возвращение от снов к реальности всегда злило младшего сына великого Кырым-Гирея. Особенно, когда это проделывали с ним столь ничтожные существа, как женщины. Он сильно сдавил наложнице соски и наконец-то услышал от нее стон, отдаленно похожий на голос страсти. Может быть, Аржанова, принимая в свое лоно тот живой, горячий и упругий ключ, что открывает для двоих влюбленных врата рая, стонала точно так же.
Байрактар Мубарек-мурза пришел к русским, живущим в усадьбе купца Бобовича, без приглашения. Они завтракали в большой комнате на мужской половине дома, называемой «селамлык». Ханского офицера тоже пригласили к столу и предложили русскую утреннюю еду – манную кашу. Ее приготовила Глафира на коровьем молоке, с добавлением изрядного количества сливочного масла.
Крымчанин покосился на белое полужидкое варево в мисках и вежливо от него отказался. Тогда Анастасия попросила караимов сделать традиционный на Востоке черный кофе, подать мед, варенье и «къурабие» – коржики, из песочного теста. Она с улыбкой указала нежданному гостю на место рядом с собой. Он опустился на кожаную подушку и отпил из металлической чашечки горячий густой напиток.
