Этот вопрос настолько сбил меня с толку, что я не придумал ничего лучше, чем по-еврейски спросить:
- А что с ними не так?
- Они серебряные. И светятся, – сообщила встревоженная женщина.
Наколдовав перед собой зеркало, я взглянул на свое отражение и приоткрыл рот от удивления. Мои зенки действительно выглядели странно. Склеры стали пронзительно белыми, а заметно увеличившаяся роговица отливала жидким серебром и источала неяркое свечение, словно свежая кровь единорога, в которой черным островком плавал зрачок. Разглядывая себя, я вдруг вспомнил, что после возвращения в двуногое тело так и не удосужился задействовать частичный оборот, однако проблем с отсутствием освещения после сеанса исцеления не испытывал. И вовсе не потому, что яркости звезд было вполне достаточно для человеческого зрения.
Приплыли! Не зря переживал Руквуд - кровь и яд магических существ действительно способны привести к серьезным изменениям организма волшебника. Так, помимо «погустевшей» магии я нежданно-негаданно получил эти прекрасные единорожьи глазки… и хрен знает, что еще. Надо будет по возвращению срочно провести инвентаризацию организма! А то вдруг у меня вдобавок хвост вырос или член стал конским. Трикси точно будет в шоке!
Потянувшись к телу грима, я сменил свои серебряные глаза на ярко-желтые, с вертикальным зрачком и невинно поинтересовался у матери:
- Так лучше?
- Так страшнее, - поправила меня Леди Блэк. – Не объяснишь, что с тобой происходит? Эту трансформу спровоцировало воздействие паров яда василиска?
- Нет, кровь единорога, - ответил я, вернув себе один серебряный глаз и пытаясь почувствовать между ними разницу. – Я сегодня целый вечер убил на этих пугливых тварюшек. Зато удалось добыть чуть меньше двух сотен литров крови, девять десятков рогов и где-то около сотни фунтов волос. А глаза – побочный эффект одного случайного эксперимента. Надеюсь, со временем они придут в норму, иначе всю оставшуюся жизнь мне придется носить солнцезащитные очки.
Да уж, на людях с такими зенками лучше не появляться! Уж больно внимание привлекают, ведь до широкого распространения среди представителей молодежной культуры моды на вампирские «косплеи» еще минимум лет двадцать. Это в двадцать первом веке цветными линзами мало кого можно удивить, а сейчас мне лучше задуматься над маскировкой. Или попробовать воспользоваться своим даром? Вдруг организм еще помнит, каково это – быть человеком, а не странным гибридом.
- Ты охотился на единорогов? – изумилась Вальбурга.
- Ну, охотой это сложно назвать, - развеяв зеркало, возразил я. - Скорее, я осваивал профессию лошадника, немного поухаживав за копытными зверушками – постриг, почистил, помог избавиться от старых рогов, накормил свежими фруктами…
- Не буду спрашивать, зачем тебе это понадобилось, но надеюсь, ты не попал под проклятие?
- Не переживай, все прошло гладко, - поспешил я успокоить мать. Затем почесал живот, который отчего-то решил наградить меня фантомными ощущениями раскаленного прута, пронзающего мои внутренности, и добавил: - Ну, почти гладко. Но эти мелочи недостойны упоминания! Главное – мне удалось собрать ценные трофеи и попутно стать чуточку сильнее.
Исключительно ради дешевых понтов, я достал из сумки рог вожака и легким взмахом попытался увеличить яркость висевшего на стене магического светильника, наполнив его энергией. Однако, несмотря на то, что я четко контролировал вложенную в заклинание силу, древний артефакт внезапно вспыхнул, превратившись в огненный шар, от которого тут же занялась деревянная панель на стене. Весело затрещали сгорающие обои, запылали тенета паутины на потолке. Машинально использовав «агуаменти», я мощным потоком воды сбил стремительно распространяющееся пламя, залил раскаленный светильник, выдавший шипение рассерженной гадюки, прервал заклинание и оглядел устроенный бардак.
Пожар был потушен, однако из-за воды коридор превратился в настоящее болото. И хотя вместо тины с кувшинками в ней плавали ошметки старой штукатурки и подкопченные коконы с остатками паучьих трапез, зрелище было крайне угнетающим. Смерив полным подозрения взглядом рог в своей руке, я вернул его в сумку, от греха подальше, и вытащил нормальную палочку. Не раз выручавшее меня «эванеско» одним махом удалило всю воду и грязь, оставив после себя стерильно чистый дубовый паркет. Вернув с помощью «репаро» прежний вид слегка оплавившемуся светильнику, я аккуратно наполнил его силой, зажег и смущенно сказал широко улыбающейся матери:
- Прости за это ребячество. Я не думал, что так получится.
- Значит, ты выпил свежую кровь единорога, - констатировала Вальбурга. – И судя по мощи твоих заклинаний, довольно много, так ведь?
- Так, - не стал я отпираться.
