В итоге, каждая статья обвинения вызывала появление новой бумажки, выданной знакомыми директора, так что после недолгого совещания судьями было принято решение освободить обвиняемого в зале суда. Счастливый первенец Уизли был избавлен от браслетов и передан в руки друзей, а место на скамье подсудимых занял его отец. Обвинение в даче взятки были встречены очередной грудой бумажек. Характеристикой начальства, выпиской из личного дела, копиями грамот за добросовестную службу...
Короче, Альбус сменил стратегию и старательно давил на жалость, упирая на долгую и плодотворную работу Артура на благо Министерства Магии. Ну и, разумеется, не забыл про справку от колдомедика, который подтвердил наличие у обвиняемого редкой магической болезни, которая в состоянии психоэмоционального шока, вызванного арестом близкого родственника, могла спровоцировать неадекватное поведение. То есть, Уизли не отвечал за свои поступки, давая взятку должностному лицу, а значит, невиновен!
По этому моменту Рита прошлась отдельно, спрашивая у читателей, а убийц с похожей болезнью тоже нужно оправдать? Ведь они наверняка лишали людей жизни, находясь в шоке, а значит, не могут нести ответственность за свои действия! Главное - принести нужную справку от колдомедика. Впрочем, уважаемый суд заявление Альбуса удовлетворило, поэтому старший Уизли отделался штрафом и даже сохранил свою должность. Ценный работник как-никак! И летающий автомобиль картину не испортил, поскольку в архиве Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов нашлась бумажка, подтверждающая официальное одобрение начальством данного эксперимента главы отдела. Понятное дело, оформленная задним числом. Так что Артур тоже был отпущен на свободу с чистой совестью.
А вот обвинения, выдвинутые его женушке, были посерьезнее. Тут вам и нападение на сотрудника Аврората, и хранение запрещённой Министерством литературы, и производство опасных зелий. Но Дамблдор и тут сумел выкрутиться. Про книгу рецептов заявил, что она принадлежит ему, а он имеет право на изучение темномагической литературы и привлечению к этому делу сторонних специалистов. На логичный вопрос, является ли Молли специалистом, суду были предоставлены оценки мисс Прюэтт в годы ее ученичества в Хогвартсе, сопровождаемые заверением Альбуса, что ему этого аргумента показалось достаточно. Так что зелье было сварено по его личной просьбе, а потому, если суду будет угодно, он может предъявить обвинение кавалеру Ордена Мерлина.
Читая, как легко и непринужденно Дамблдор разваливал обвинения, я восторгался мастерству старого интригана. Ведь даже статью о нападении на аврора он умудрился смахнуть, просто поинтересовались, имеются ли у суда документы, доказывающие причиненный вред здоровью сотрудника Аврората. Мне было понятно, что все это - и попытка решить дело деньгами, и запрещенное зелье, предназначение которого в статье тактично опускалось, являлось инициативой Уизли. То есть, если бы они сразу кинулись к Альбусу, Уильям вскоре вышел бы на свободу, но рыжеволосая чета решила действовать самостоятельно.
Либо я чего-то не знаю, и Артур все же обращался к Дамблдору. Просто тот, по обыкновению, не дал никаких гарантий успеха, либо запросил непомерную цену, вынудив Уизли действовать самостоятельно. Когда же вся троица конкретно увязла в капкане, организованном Малфоем, директору пришлось появиться на сцене лично. Оно и понятно, ведь если даже Альбус и решил бы пожертвовать троицей рыжих пешек, то остальным данный наглядный пример наверняка не понравился бы. И все обладающие свободой воли волшебники дружно послали бы старика подальше, как тот же Элфиас. В общем, особого выбора у директора не было.
После Молли настал черед Подмора, которого аналогично защищал Альбус. И снова в ход пошли бумажки, главной из которых оказалось справка о том, что квалифицированный колдомедик из Мунго умудрился обнаружить на арестованном следы непростительного заклинания подчинения. Так что если в каноне Стержинс надолго загремел в Азкабан, в этом мире мужик отделался лёгким испугом из-за откровенной снисходительности судей, отчего-то не радовавшей министерского обвинителя.
Последним в этот день слушалось дело кошатницы Фигг, которая держала книззлов в маггловском доме, не озаботившись снабдить питомцев маскирующими амулетами, делавшими волшебных зверей неотличимыми от обычных кошек. Факт сознательного разведения с целью продажи доказать не удалось, других грехов за сквибкой не нашлось, поэтому суд снова проявил редкую снисходительность и удовлетворился штрафом.
