Кравцов кинул такой зловещий взгляд на Шпунько, что тот не сомневался в правдивости его обещаний.
Молодые люди вышли из редакции и сели в машину.
— Запугал бедного, — хохотала Лида. — Он теперь откажется от журналистской деятельности и уедет выращивать капусту.
— Пускай, там от него больше пользы будет. Ненавижу этих продажных тварей, которые за два рубля любого готовы с дерьмом смешать, опорочить честного человека ни за что ни про что, — все никак не мог успокоиться Сергей. — Он нас в глаза не видел, а готов обвинить во всех смертных грехах по приказанию хозяина, который денежку отстегнет. Ты о чем думаешь? — обратился Кравцов к притихшему Юрию.
— Я думаю… — многозначительно произнес Гордеев, выдерживая паузу. — Так вот, я все думаю… Мы поедим сегодня наконец или нет?!
— Бедный. Оголодал, — рассмеялся Кравцов. — Поедим-поедим. Едем в ресторан, я знаю неподалеку одно хорошее местечко. Тем более что гражданка Ермолаева, понахватавшись мерзких тюремных привычек, уничтожила наш ужин. Согласны?
— Я бы сейчас согласился даже на тюремный обед, не то что на ресторан, — довольно ответил Гордеев, с радостью предвкушая сытную трапезу.
Работу в своем предвыборном штабе губернатор Ершов начал, как всегда, в десять часов утра. Привычная суета радовала его. Самое гадкое состояние, которое Ершов ненавидел больше всего, было состояние неизвестности. Но именно это и подхлестывало его. Главный соперник Ершова — Зайцев — был выведен из игры. Тот сидит за решеткой, а он, Ершов, теперь, скорее всего, будет избран губернатором Андреевской области на третий срок. Ершов был почти уверен в этом. А это маленькое «почти» давало еще больше сил и энергии. Ершов даже насвистывал веселую мелодию.
«Вызвать, что ли, к себе Светлану? Пусть расскажет мне, как идут дела. А то совсем не работает. Как ни взглянешь, все ногти свои красит. То стирает, то красит, то стирает, то красит! Как они у нее еще не отвалятся! И будто других дел нету!» Светлана была секретаршей Ершова. Губернатор испытывал к девушке большие симпатии, несмотря на то что, по его же словам, она только и делала, что «наводила красоту». Симпатии его, разумеется, были связаны с внешними данными юной секретарши. Все находили в ней большое сходство с известной американской актрисой Памелой Андерсон. А так как в наше время почти каждый третий мужчина влюблен в эту диву, Светлана пользовалась славой не только за пределами офиса Ершова, но и на своем рабочем месте.
— Светочка, милая, как идут дела? — нежно спросил у вошедшей секретарши Ершов.
— Дела? Да вроде хорошо.
— Я тебя о предвыборной кампании спрашиваю.
— Ну я так и поняла.
— Слава богу. Давай, докладывай. Чайку или кофейку хочешь?
— Нет.
— Садись, садись, — Ершов нежно взял ее за талию и подвел к креслу, здесь его рука сползла пониже.
Девушка села.
— Да вроде все нормально. Листовки там всякие, программа ваша… Все это размножается и печатается… Вы бы лучше Иннокентия спросили. Он же главный в этом деле. Он вам все расскажет.
— Ах да, Иннокентий. Голубушка, ну а у тебя как дела?
— Спасибо. Все замечательно.
— Обворожительна! Сногсшибательна! — умилялся Ершов. — Скажи, как это тебя еще умудрились не пригласить сниматься в кино?
— Ах, да зачем им вторая Памела Андерсон! Да и мне это кино не нужно!
— Действительно. Ты — девушка умная, — слукавил Ершов. — Будешь работать у нас, авось деловой леди станешь… когда-нибудь.
Светлана лучезарно улыбнулась. По-видимому, это и правда входило в ее планы.
— Ну хорошо. Вызови мне тогда Иннокентия.
Через некоторое время в кабинет вошел худосочный, средних лет мужчина в сером костюме.
— Вызывали? — спросил он подобострастно.
— Да. Садись, Кеша. Расскажи, как идут дела. Доложи обстановку.
— Дела идут, на мой взгляд, превосходно. Листовки печатаются, реклама крутится. Вот только маленькая проблемка…
— Какая? — обеспокоенно спросил Ершов.
— Закончились деньги… печать плакатов приостановилась…
— Ну а в фонд финансирования обращался?
— Вот, как раз собирался, и тут вы меня вызвали… Я просто решил вам сообщить… На всякий случай…
— Да, ты молодец. Ты от меня ничего не утаивай, пожалуйста. И впредь все так же обстоятельно рассказывай.
— Хорошо.
— Ну а как с реальными действиями?
— Вчера привезли гуманитарную помощь в совет ветеранов. Будет раздаваться инвалидам войны.
— Молодцы.
— Да! Завтра у вас встреча с избирателями в кинотеатре «Радуга», в одиннадцать ноль-ноль.
— Отлично. Как насчет речи?
— Речь должна по времени продлиться час двадцать минут. Затем там будут накрыты столы. И в такой неформальной беседе избиратели вам будут задавать вопросы.
— Слушай, так это все кому не лень попрутся. У нас же народ какой, лишь бы пожрать на халяву!
— Ничего страшного. Все предусмотрено. Сейчас мы занимаемся вашей речью. Вы ее получите около четырех часов.
— Отлично. Ну что ж, я доволен твоей работой. Можешь идти.
Иннокентий направился к двери.
— Кеш, а студенты-то как? Все нормально? Не отказываются работать?
