– Поехали? – водитель вытер руки о валявшуюся под ногами грязную тряпку.
– Поехали, – кивнул я и попытался поудобней устроиться на сиденье. Хотя подремать, конечно, вряд ли получится: трясёт эту колымагу – будь здоров. Так что я не стал закрывать глаза и с интересом посматривал по сторонам. Вот ведь какое дело – вроде ничего в Форте не меняется, а выпади из жизни на несколько месяцев, тут же голова от нововведений кругом пойдёт. Тут питейное заведение открылось, там дом сгорел. Всё течёт, всё меняется. – Чего везёшь-то?
– Удобрения на Ферму. – Лёня газанул, и грузовик успел проскочить перед выезжавшими со дворов санями с бойцами «Красного декабря». – Нет, ты видел, как я их? А? Одно слово – уроды!
– Пальнут ещё, – предупредил парня я.
– Кишка тонка, – беспечно отмахнулся тот. – Понацепляли красных повязок, всё можно, что ли? Ничего, им ещё покажут, где раки зимуют...
– Думаешь?
– С остальными уродами разберутся, и за этих примутся...
Я хмыкнул и, как завороженный, уставился в лобовое стекло: с противоположной стороны дороги, именно там, где не без моей помощи закончил свой жизненный путь Герман Бергман, торчала чёрная стела. Казавшийся единым монолитом каменный шпиль поднимался выше крыш соседних домов, и лучи двух солнц будто гасли, попадая на грани жутковатого памятника.
– Ты чего? – удивлённо посмотрел на меня Лёня и сразу всё понял. – А! Не видел, что ли, раньше? Меня по-первой тоже в дрожь бросало. Ничего, привык уже.
Я только кивнул, но так ничего и не сказал. Если б только мурашки по коже – чуть кондратий от неожиданности не хватил.
Подпрыгивавший на колдобинах грузовичок проехал дальше, свернул с Кривой на уходившую к промзоне дорогу и вскоре нырнул под железнодорожный мост. Где-то справа остались и Арсенал, и район Гимназии, а слева потянулись бетонные коробки заброшенных цехов. Редко-редко в той стороне поднимались к небу и развеивались ветром клубы дыма, да мелькали пятна свежеокрашенных строений. Дорога была расчищена из рук вон плохо, несколько раз Лёне только чудом удалось вырвать из снежного плена забуксовавший грузовик.
Вскоре автомобиль свернул на уходившую в глубь промзоны улицу, и я распрощался с подбросившим меня парнем. Если напрямик, то здесь не так уж и много топать осталось. Главное, до проспекта Терешковой добраться, а там и до общаги рукой подать. Только бы на облаву ненароком не нарваться. По идее – искать нас должны много восточней, но, как говорят, для бешеной собаки десять вёрст не крюк. Особенно если она на снегоходе...
Впрочем – обошлось. К тому же удалось пристроиться на задок обогнавших меня саней – благо вознице разговаривать с лошадьми надоело хуже горькой редьки, и он даже обрадовался появлению благодарного слушателя. А я и в самом деле был ему немало благодарен: во-первых, ехать это не на своих двоих по заснеженной дороге тащиться, а во-вторых, возница же не всякую ахинею нёс, а последними слухами делился. О бунте уродов, о горожанах, Воеводе и всех-всех-всех. Думаю, не соберись он сворачивать в глубь промзоны, и о королях и капусте разговор бы зашёл. А так – пришлось спрыгивать с саней и тащиться дальше пешком.
Слева давно уже тянулся покосившийся бетонный забор, за ним возвышались заснеженные развалины цехов. Хоть полк в засаде прячь, никто не углядит. Справа обзор ничуть не лучше: высокая насыпь железнодорожных путей начиналась метрах в десяти от укатанной санями дороги. Снег на её склоне давно потерял белизну и был непередаваемого бурого оттенка. Из-за выбросов, не иначе.
Надо бы шагу прибавить, а то прихватят здесь, и даже кинуться некуда. Благо идти всего ничего осталось – вон уже верхние этажи многоэтажек на перекрёстке проспекта Терешковой и Донецкого шоссе показались.
Темно-зелёный внедорожник с вырванной с мясом эмблемой производителя на небрежно выправленном бампере, почти неслышно урча мотором, выкатился из-под железнодорожного моста, когда я почти доковылял до следующей уходившей в промзону улицы. Это ж надо было так впухнуть! На борту автомобиля – ярко-синяя полоса, явно не для красоты намалёвана.
И что делать? Драпать? А куда? По таким сугробам даже до забора не успею добраться, как догонят и заломают. Вот если б хоть на полста метров разминулись...
Впрочем, водитель внедорожника не оставил мне времени на бесполезные душевные терзания и избавил от необходимости решать, имеет ли смысл совершить какую-нибудь глупость или прокатит и так. Не прокатило.
Газанув, автомобиль выбросил из-под всех четырёх колёс настоящие фонтаны снега и в один миг очутился совсем рядом. Распахнулись дверцы, и на дорогу выпрыгнули трое молодых парней. Двое с какими-то компактными пистолетами-пулемётами, один с залитым по самое «не могу» энергией чародейским жезлом. И печёнкой чую – не простые «свинцовые осы» это. И даже не «огненный улей».
Тут-то меня и проняло по-настоящему. Разошедшиеся полукругом парни были наряжены в длинные коричневые балахоны с накинутыми на головы глубокими капюшонами. «Несущие свет»! Вот ведь прицепились, гады!
