Погода и в этот день была словно на заказ. Легкий морозец, синее небо и полное безветрие, покой, а вместе с тем веселое оживление встречных, которые все же попадались им по дороге, – все это помогло ей отвлечься и поддержать легкий шутливый разговор. Казалось, и он в хорошем настроении. Радуется как вчера, разве порой смотрит, будто взглядом спрашивает о чем-то. Слегка озабочен.
Они обогнули водоем. Отряхнули снег на ступеньках и вошли в светлый облицованный деревом зал с большими окнами.
Да, это была не кафешка, а ресторан. На стенах висели натюрморты и гравюры. Крахмальные скатерти и салфетки, хорошая посуда понравились Петру. Он, правда, навел справки. Но действительность превзошла его ожидания.
Вполне подходит! Осталось теперь сделать заказ и попросить не тянуть.
Он усадил Риту. Им принесли меню, карту вин. Петр извинился и отошел и вскоре, пошептавшись с официантом, снова появился.
Странно! Рита держала в руках меню, не читая. Она уперлась невидящим взглядом в окно.
Петр тронул девушку за плечо, она вздрогнула. Тогда он сел за столик, тоже развернул меню, но снова сложил и заговорил.
– Мне кажется, ты волнуешься?
Так он до сих пор не замечал? Не чувствовал. Как это… по-мужски. Только сейчас и дошло. По дороге он был занят своими мыслями, и только.
– Петер! Да, я волнуюсь. Ты сказал – есть другая тема. И я боюсь. Ты мне хочешь сказать что-то важное? Скажи. Я пыталась быть трезвой и разумной. Молчать. Терпеть. Но не выходит. Так что?
К ним подходили, меняли бокалы, зажгли свечу – она ничего не видела. Но наконе, за Ритиной спиной появились целых два официанта.
Этих было уже мудрено не заметить. Один нес ведерко с шампанским и колокольчик. Другой – вазу с цветами, которую осторожно водрузил на стол. Официант с ведерком остановился. Рука в белой перчатке поднялась вверх. Колокольчик – большой с тяжелым длинным язычком – издал внушительный звон.
– Вы позволите, господа?
– Конечно! – ответил Петр.
– Шампанское? У тебя день рождения? – брови Риты поползли вверх. Улыбка неуверенно сменила прежнее тревожное выражение ее лица.
– Нет. Но подожди еще минутку. Спасибо! – он отпустил официантов и поднял высоко свой бокал.
Радость моя! Сначала я хочу выпить с тобой просто за то, что мы здесь вместе. И чокнуться! видишь, какой я старомодный! И вот… Петр вынул из кармана серебряную коробочку.
Открой, пожалуйста! Я не смог уговорить тебя. Но я старался, как мог. Если ты не передумала…
Она не верила своим глазам и ушам. Коробочка… В ней лежало кольцо с сапфиром.
– Камень как твои глаза. Скажи мне – да! Хочешь, я встану на колени?
Рита засмеялась и заплакала сразу. Слезы брызнули из ее сияющих синих глаз, но голос не сорвался. Он прозвучал звонко на весь зал.
– Хочу!
Петр опустился на одно колено. Девушка протянула руку. Кольцо было чуть-чуть велико!
И тут раздались аплодисменты. Весь зал, заполненный наполовину, официанты и даже повара, выглянувшие из-за двери, бариста у стойки – все хлопали и радовались вместе с ними.
Их начали наперебой поздравлять. Откуда-то прискакала девушка и принесла еще букет от обслуги. Включили музыку!
Рита с Петром совершенно забыли про толстенькую тетрадь в клетку, перетянутую для верности резинкой из ящичка с секретом.
Вторую половину озера они огибали так медленно, будто и вовсе не хотели возвращаться.
У каждого куста следовало поцеловаться, вспомнить, кто что сказал, полюбоваться кольцом. Рите теперь страшно хотелось скорей выбрать кольцо и для него. Значит… а что ему нравится? Пойти вместе? Или лучше пусть будет сюрприз?
– Ты встал на одно колено, и вышло именно так, как я мечтала! Я так счастлива! Я даже не думала… Твоя мама как-то к слову сказала, что ты не знаешь, как здесь делают предложение. В Москве не так.
– Ну, точней, в Москве вообще никак! До революции в России были как у всех обычаи и процедуры. Но все смело! Октябрьский переворот поубивал не только людей. Он все уничтожил. Культуру, традиции, попросту, воспитание! Это самое чувствительное. Ведь даже праздников не стало. Одно время они Новый год тоже запрещали! Елку!
– Постой, Малыш! – Синица остановился. – Вот я с тобой и опять… Все забыл, ни черта же не соображаю. Я собрался тебе рассказать про Баумгартена, и, знаешь, язык не поворачивается. Ну, не хочу я сегодня о плохом! Давай… Нас это не касается впрямую. Хоть очень важно. Завтра же все передам Клинге. Я позвонил ему. И мы договорились.
Рита слушала вполуха. Они только смотрела на него и ждала. Ну, да. Сейчас он что-то скажет. Все глупости про «женат» забылись. Клинге бы знал. Его мама… стал бы ее Петер знакомить с мамой? А та – так себя вести? Она ж была очень рада. И… Ой, нет. Вот оно! Сердце не обмануло.
– Я… не решался. У меня тоже есть трудности. И я тебе написал. Если хочешь… Мы можем сделать так. Ты возьмешь конверт. Прочитаешь. И хорошо без меня подумаешь. А я пока улечу. Я буду ждать тебя в Москве, просто, чтобы не влиять на твое решение. Ты… у тебя жизнь впереди. Я тебя намного старше. Ты можешь…
