Как понадобилось приняться за беседку, он тоже не сплоховал. Работа есть работа. Дед согласился ему помочь, тронутый Мамедовской просьбой и уважением. Они вместе выбирали и покупали материал, охотно вникая в разные предложения. Приятно, если не надо экономить. Не надо мелочиться, выгадывать гроши, проигрывать в качестве или менять проект, стараясь сделать подешевле. Но Генрих выполнял долг, а старик вскоре увлекся. И незаметно старый Баумгартен сделался главным строителем!
Генрих перепланировал участок сада для беседки. Ездил в оранжерею, сажал кустарник, обдумывал, что за лианы лучше тут подойдут.
Баумгартен возился с деревом! Он собирал, сверлил, полировал кое-где. Придумал пару штучек, а в довершение всего решил у себя в мастерской сделать занятный флюгер.
Старик, человек старательный, работал в своем темпе. Ему вручили ключи и он приходил, когда хотел, добираясь то своим ходом, то на машине, и тюкал топориком, клеил, красил и забивал гвоздики в свое удовольствие. В дом он, заходил, когда звали. Разве, стучал в окно Марте – поздороваться.
Дочь знала его привычки. Она поставила ему в мастерской стол и стульчик, где на салфетке отца непременно ждали бутерброды и термос с какао. Захочет – поест, захочет – нет…
Как-то вечером, облачным и туманным, отчего раньше обычного потемнело, старый Баумгартен решил ненадолго съездить к Мамедову. Ему в голову пришла одна мысль, а для этого требовалось сделать парочку измерений.
Жены дома не было. Дочь с мужем собрались пойти в кино. На машине он ехать не захотел, так как, простудившись, выпил к обеду шкалик водки с перцем в качестве лекарства. Словом, пока добрался, совсем стемнело, хоть и не было еще поздно. Он поехал налегке. Все нужное давно в идеальном порядке было уже на месте. Но спереди у него был приспособлен рюкзачок собственной конструкции. Так носят младенцев! А у деда на пузе, свернувшись, ехал и в ус себе не дул пятнистый кот – любимец, давно отдресированый для таких мелких путешествий.
Имя у кота было Степа. Старик в России звался тоже Степан. Это в Мюнхене он стал Штефан, по правилам правописания и произношения, как мама его хотела, когда сына родила.
Кот был – балованное капризное дитя и крикуша. Если его не брали с собой, он истошно орал. А в рюкзаке – пластмассовом ящике с решетчатой дверцей спереди, откуда он мог обозревать окрестности – кот блаженно ворковал и сибаритствовал, хорошо зная, что после любого такого путешествия получит что-нибудь вкусное. Ящик куда меньше и легче обычного старый Баумгартен смастерил сам. Жена сшила ему чехол с лямками. И их с котом жизнь приобрела новые краски!
В доме со стороны фасада было темно. Нет никого, подумал старик. И ошибся… У Ленцев планы изменились. Генрих отправился играть в настольный теннис с приятелем в его церковную общину. У того выдался свободный вечерок. И кино решили отложить. Марта осталась у дома.
Окна спальни Мамедова выходили в сад. Кабинета – тоже. Разобравшись с делами, поужинав и посмотрев новости по русскому телевидению, Чингиз прилег на диван и подремал. А проснувшись, взял да позвонил в колокольчик.
В это время на небе развиднелось. Потеплело, туман рассеялся, выстроенный уже каркас беседки хорошо виден был в свете садовых фонарей. Старик повозился в мастерской с заготовками. Если бы моросило, он, может, отправился б домой. А так… Он не спеша подошел к беседке и поднялся по приставной лестнице. Флюгер он приспособит в середине купола, но когда тот станет вращаться, надо учесть…
Он хотел подняться всего на несколько ступенек. Отсюда в особняке был виден, разве что, потолок.
В этот момент раздался звон колокольчика. Это был подарок. Сделанный на заказ из чистого серебра и любовно изукрашенный сканью, колокольчик преподнесли Чингизу в Дагестане на память лет пять назад. Он похвалил похожий однажды в гостях у ювелира. Этого было достаточно.
Кот ходил вслед за дедом, что твоя собака. Он уселся возле беседки и принялся вылизываться. Но колокольчик… кошки вообще слышат очень хорошо!
Какие там были мотивы у кота, стало ли ему интересно, испугался ли он его в безмолвном саду… Только Степа мяукнул, вскочил, с шипением взлетел на купол беседки, оттуда он недовольно воззрился на хозяина и замолк.
Кота следовало как можно скорей достать. Его дурной нрав не раз причинял деду неприятности и раньше. Степа был кот домашний, один гулять не ходил. Иногда на поводке, словно крошечная болонка он сопровождал хозяина. Но жизнь – штука сложная. И если ему удавалось куда залезть, то вниз он спускаться сам ни за что не желал. Зато, если его пригласить! Руку ему протянуть!
Ну, делать нечего. Старый Баумгартен стал, чертыхаясь, подниматься на самый верх.
Черненый язычок, вызванивавший в вечерней тишине, замолк. Старик добрался до конца лестницы и глянул вперед.
Прямо перед ним два окна были освещены. Плотные шторы закрывали их до половины. Комната открывалась перед глазами, словно сцена: кусочек стола, светильники, ковер и большое высокое кресло с горой подушек на нем. Против окна – дверь. Вот она открылась и вошла Марта.
