Насчет царедворца выступал, очевидно, помощник Зигунова, тощий, с глазами навыкате капитан Республиканский. Он оказался еще глупее майора и, похоже, плотно сидит на транквилизаторах. Он тоже нагородил несусветной чуши. Будто бы неопознанные пока что террористы-анархисты угрожали знаменитому журналисту. А он перед смертью вел некое расследование, связанное с экстремизмом и подрывной деятельностью в нашей области. И есть основания полагать, что именно фигуранты этого расследования как раз и являются виновниками смерти… бла-бла-бла… Когда Республиканский начал плести ахинею про вероятную связь с «делом Сети», рассказывать, как некоторые пытаются раскачать лодку нашего государственного устройства и заткнуть рот демократическим изданиям, а потом начал туманно намекать на участие ФСБ, я не выдержал и швырнул кофейную кружку в стену. (Но даже не услышал звона разбитой керамики, так громко у меня шумела в ушах кровь от разочарования.)
Какие экстремисты, террористы и ФСБ? Вы там что, ацетон все пьете и от мозгов уже одна каша осталась?! Неужели никто из вас, идиотов, никогда не прочел ни единой строчки, кроме заголовков к роликам на Ютубе? Ведь очевиднее отсылку уже и придумать нельзя! Протрите глаза, вы, хреновы органы правопорядка!
Хотя… Чего я хочу от этого невежественного быдла? На что надеялся, воздвигая свою инсталляцию? Судя по тому, что ни Зигунов, ни его подпевала Республиканский ни единым словом не обмолвился о судьбе несчастной Анны, ее смерть они даже не посчитали нужным расследовать.
Позже, покопавшись еще какое-то время в новостях, я понял, что ее кончину расценили как несчастный случай. Вот так. Трагическая жертва любви стала в один миг банальной косолапой тетехой.
О деталях, которые я оставил специально для копов, оба вообще умолчали. Не было сказано ни о «залоге-папироснице», ни о шпаге. Даже умственно отсталый внук процентщика был упомянут совсем вскользь. Типа «бедному мальчику не повезло оказаться не в том месте и не в то время…» Придурки!
Или это все-таки какая-то хитрая задумка? План, который заставит меня сделать неосторожный шаг? Зигунов, как злобный редактор, вырезал из моих произведений самое главное. Такое вряд ли может оставить равнодушным, и расчет на то, что я брошусь очертя голову в эту ловко расставленную сеть. Ага, как же! Я бы и рад в это поверить, но ты посмотри на его лицо. Черты резкие, грубые, в глазах ни проблеска творческой мысли. Безмозглый солдафон, не видящий дальше кончика собственного носа. Позорище!
