Станислав Петрович расплатился с официантом, в гардеробе галантно накинул на свою спутницу плащ, и они вышли на улицу. Режиссер поймал такси и что-то тихо сказал водителю. Затем повелительным движением указал своей спутнице на заднюю дверь. Уселись – мужчина впереди, девушка – сзади. Водитель окинул их понимающим взглядом и усилил громкость приемника. Салон наполнился музыкой. Пьяная Даша откинулась на спинку сиденья и отдалась на волю течения – пускай несет, куда вынесет. «Что я делаю? Зачем? Разве это так уж необходимо?» – пытался прорваться сквозь затуманенное сознание трезвый голос. «Я пьяная, я не понимаю, что делаю и не отвечаю за свои поступки. Возможно, когда протрезвею, мне будет стыдно», – дурашливо глумился пьяненький голосок. Минут через десять они вышли около гостиницы «Центральная». Печенкин велел Даше подождать, а сам отправился на разведку.
Они поднялись на лифте на какой-то этаж, она даже не обратила внимания, на какой… Затем по мягкой ковровой дорожке прошли через длинный коридор и остановились у одной из множества одинаковых дверей. Печенкин вставил ключ с тяжелой деревянной биркой в скважину, и их поглотила душная, пахнущая гостиницей темнота. Станислав Петрович нащупал выключатель, комнату окутал тусклый желтоватый свет. Даша огляделась. Двуспальная кровать с потертым пледом, из-под которого по-больничному стерильно выглядывают белые уголки подушек, столик с графином из тусклого стекла и два граненых стакана… И ей стало так безумно одиноко в этом казенном доме!.. Она казалась себе птичкой, запертой в клетке. Дверца захлопнулась, птичка заметалась, или нет, заметалось в страхе и отчаянии ее сердце, словно маленькая, слабая птичка.
Разделись… Несмотря на то, что изрядно выпила, Даша ощущала неловкость, смущение и бесконечное отвращение. Она уже готова была заплакать от жалости к себе, к Горину, который уже заждался ее – она слышала, как несколько раз в сумочке звонил телефон… Она понимала, что в этот момент совершает что-то непоправимое, но в то же время ощущала и неотвратимость этого непоправимого. Как ни печально, ни обидно, но произойдет то, что должно произойти…
Печенкин мягко потрепал ее по щеке и сказал, что сейчас придет.
Вернулся он быстро, с пакетом, из которого выложил на стол фрукты, коробку конфет и бутылку вина. Даша сразу нашла себе дело – захлопотала, моя фрукты и стаканы. Грустные мысли отступили, тем более, что вино оказалось неплохое. Завязалась оживленная беседа, причем надо отдать должное Печенкину – он показал себя превосходным собеседником, шутил, рассказывал смешные истории про их телевизионных коллег. Неловкость и смущение отступили.
Постепенно от стал придвигаться все ближе, раз – и Даша уже сидит у него на коленях, два – и его пальцы бегают по ее телу, освобождая от одежды, три – свет погас, четыре – она, обнаженная, в постели, зябко дрожит, к ней под одеяло проскальзывает голый мужчина, похотливо прижимается, находит ее губы, впивается в них торопливым и грубым поцелуем… Пять – вот оно и случилось. С чувством облегчения Даша пошла в душ, с наслаждением смыла с себя водой следы от чужих прикосновений. Когда вышла – в комнате вновь горел свет, а Печенкин, одетый и застегнутый на все пуговицы, уже ждал ее, выражая нетерпение.
– Нам пора, – он красноречиво взглянул на часы. – Одна до дома доберешься?
– Доберусь.
– Я могу проводить, но это нежелательно, все-таки я – человек семейный.
– Нет-нет, не беспокойтесь, я доберусь сама.
– Насколько я знаю, ты живешь где-то рядом.
– Да, пять минут пешком. Не беспокойтесь, я дойду.
Выйдя из гостиницы, они довольно холодно простились, он поспешно зашагал в одну сторону, а Даша – в другую.
Действительно, домой она добралась быстро. Если не за пять, то уж за десять минут точно. Горин встретил ее мрачный и злой.
– Где была? – дрожащим от гнева голосом спросил он.
– Да-а-а… – она неопределенно махнула рукой.
– Да ты совсем пьяная! Кто тебя так напоил?
– Пила… с РКС-никами.
– Как это тебя к ним занесло?
– А так – меня, кажется, направляют в РКС редактором, ну и пришла я в коллектив, познакомиться… Они мне и налили. Отказываться неудобно было, ты ж понимаешь.
– А почему ты не отвечала? Я звонил… раз десять, наверно!
– Да? Прости, не слышала. А сейчас я безумно хочу спать. Давай обсудим все завтра. Тем более, есть что.
Глава 7
На ближайшей летучке Марго, восседавшая во главе президиума, представила коллективу нового редактора рекламно-коммерческой службы.
