— Для начала нужно уничтожить в городе радость. Пусть в душах жителей уже сейчас поселится страх. — Дирмунд подошел к окну, с ненавистью взглянул на веселящийся Подол — даже сюда, в детинец, доносились обрывки песен. Захлопнул ставни — с такой силой, что чуть было не погасли свечи.
— Нужно вызнать, кто самая веселая из этих девушек, кого все знают, ну, или почти все. — Дирмунд резко обернулся к Истоме.
— И тайно убить?
— Нет. Пока нет. — Князь оскалил зубы. — Этих молодых девственниц получат мои юные воины-волки! Получат в качестве награды… и мяса! Ваше дело — похитить девок.
— Исполним в точности, княже! Ужо сегодня же и начнем.
— Правильно, — одобрительно кивнул Дирмунд он же — Форгайл Коэл, Черный друид древних богов Ирландии.
— Греттир? Не тот ли это Греттир из Вика, длинный такой, с рыжей бородой и бельмом на левом глазу? — деловито переспросил челядина Снорри, как бы невзначай покрутив в руках бронзовый браслет довольно-таки грубой работы, но новый, еще не успевший потускнеть.
— Да, да, именно он и есть мой господин, — не отрывая глаз от браслета, подтвердил челядин. — Высокий, рыжебородый, бельмастый… Дочки у него, между нами говоря, те еще кобылы…
Снорри крутанул браслет на столе — по стенам корчмы побежали солнечные зайчики, отражаясь на лицах сидевших за длинным столом посетителей — бродячих волхвов, строителей-артельщиков, грузчиков с Подола, разорившихся, но не продавшихся окончательно в кабалу — в закупы, — смердов и прочей не очень-то почтенной публики, появиться средь которой одному и без доброго меча было бы равносильно самоубийству.
Впрочем, бывалый вид и острые мечи Хельги, Ирландца и Снорри вызывали невольное уважение даже у этих, готовых на всё, людей.
Грязная, по самую крышу вросшая в землю корчма Мечислава-людина, спрятанная от нескромных взглядов на заросшем леском склоне Щековицы, являлась не самым безопасным местом в Киеве, но привлекала к себе множество разных людей — что в данный момент было на руку молодому бильрестскому ярлу, буквально по крупице вылавливавшему нужную информацию о Дирмунде.
Кто он был здесь, в Киеве, князь или боярин — мнения расходились. Тем не менее отлучившийся по делам Хаскульд оставил за себя именно его, — значит, похоже, Дирмунд всё-таки князь. Но тот ли это Дирмунд? И где же Черный друид? По словам Ирландца, тот мог принимать любой облик — тем труднее было его отыскать. Впрочем, Хельги считал, что сможет опознать друида по глазам — яростным, черным, прожигающим любого насквозь. Ирландец тоже соглашался с этим, но вот опознавать друида лицом к лицу не очень стремился. Ярл его и не неволил — сам собирался с этим справиться, от приятелей требовалась лишь поддержка в поисках.
А поиски неожиданно оказались сложными. Оба князя, а также дружина вели образ жизни замкнутой корпорации, к тому же частенько находились вне Киева, объезжая подвластные племена, — попробуй пробейся! Как считал Хельги, друид должен быть рядом с князьями — уж не среди простонародья же его искать! — скорее всего, в старшей дружине, какой-нибудь боярин типа вот этого бельмастого Греттира, как выяснилось, старого знакомого Снорри. Через Греттира можно было бы попытаться пробиться в дружину, хотя бы даже не самому Хельги, подошел бы и Снорри — друид не очень хорошо его знал, да если и знал когда-то, так позабыл уже наверняка. Потом следовало вычислить и друида — по темным делам, по глазам, по жертвам. А затем уж…
— Я сражусь с ним, — твердо глядя в глаза собеседнику, отвечал на этот вопрос Хельги. — И Черному друиду придет конец.
Ярл помнил, еще со времен Тары, священной столицы Ирландии, что друид Форгайл не имеет над ним никакой колдовской власти, как над другими. И всегда помнил обращенные к нему слова Магн дуль Бресал, женщины-жрицы:
— Ты — тот, кто может…
Хельги даже не сомневался, что может.
Может уничтожить друида, остановить его, не допустить кровавой власти древних богов. Ярл также знал что обычный человек остановить друида не сможет, но он-то, Хельги из рода Сигурда, вовсе не был обычным, он с каждым разом всё больше чувствовал в себе другого человека. Человека из ниоткуда. Именно это имела в виду Магн, когда говорила: «Ты можешь!» И Хельги-ярл верил ей, как верил себе… и человеку ниоткуда. Словно бы он, этот человек ниоткуда, жил в нем…
