Для него я пришил внутренний карман, усилив низ полоской кожи. Получилось средне, но пока держалось. Запасных магазинов четыре, но патронов всего на три. Надо затребовать от вермахта недостающие патроны. Пока вертел пистолет в руках, увидел, что салажата подвинулись ко мне и зачарованно разглядывают. Ага! Ладно, убью еще чуток времени, и юным дарованиям кое-что покажу А дальше пусть сами добывают трофеи. Вон, отделенный мечтает о маузере, как у его дядьки-комиссара матросского полка в гражданскую. Не знаю, чем он ему в душу запал, но коль хочет, так пусть и дальше хочет. Вероятность найти есть, и не такая маленькая.
Вечером и ночью пришла наша очередь. И высаживаться пришлось уже в сам порт. Нам нужно было дойти до ворот порта, то есть промежутка между молами. При этом по нам изощряются попасть всякие сволочи из промежутка между мысом Любви и Западным молом. Весь другой берег наш, потому оттуда не стреляют.
Далее врываемся в сам порт, практически все части которого заняты немцами, то есть огонь по нам начинается не просто перекрестный, а со всех сторон. Атаки авиации со всех сторон называются «звездным налетом», а как назвать этот обстрел – даже и не знаю. Наверное, просто пекло. А дальше нас должны высадить на пристани, которые опять же под огнем, и, возможно, заминированы.
То, что в итоге нас высадили не туда – положа руку на сердце, должен сказать, что это совсем неудивительно. Вокруг катера была такая метель из трасс со всех сторон, плюс дымзавесы, вспышки разрывов снарядов, что я и сам ошалел и не знал, куда нас выбросили. А катерникам надо было еще и смотреть, чтобы не впилиться в пристань или сваю, да и с другими катерами не столкнуться. Даже не скажу, где мы очутились – так, северо-восточная часть порта, где-то между Восточным молом и заводом «Красный двигатель». А это километра два по протяженности плюс-минус лапоть.
Какая-то полуразваленная деревянная пристань, слева небольшое двухэтажное здание, на обоих этажах которого пляшут вспышки выстрелов, впереди низкое, но длинное строение, оттуда огонь тоже есть, но пореже. И ни демона не понятно, где мы, как быть дальше, в воздухе висит что-то вроде тумана, но не реального морского, а какого-то химического, от него начинают зудеть слизистые глаз и носа. Катер забрал правее пристани и замедлил ход, готовясь приткнуться к берегу. Вот тут и по баку катера слева прошелся пулемет. А мы как раз салажат отодвинули к корме, а вперед стал народ поопытнее, чтобы первыми оказаться на земле. Досталось и комендорам носового орудия, да и на мостике тоже стоны и вскрики. Трещит дерево под ударами пуль, пули бьют в тела с характерным таким звуком (век бы его не слышать), стоны, вскрики, в ноздри бьет запах крови… Весь бак теперь завален убитыми и ранеными, ребят со сходней тоже повалило. В берег мы врезались тоже немилосердно, так что я свалился на одно колено. Видимо, раненые ребята на мостике не смогли нас мягко приткнуть.
Эх! «Лети, моя душа, не оставайся!» И я с низкого старта рванул вперед. Простите, парни, кого задел, мне воевать надо! Перепрыгнул на берег и… не подорвался! Нет подо мной мины! Ударил очередью по тому домику слева и изо всех сил рванул вперед. И мины по дороге тоже не попались, хоть я и ждал их каждую секунду, впереди распахнутые ворота какого-то деревянного амбара, нет, вру, не деревянного, это такие широкие ворота из дерева! Влетел в ворота и с разворота полоснул от живота очередью полукругом. Слева в темноте стон, и я добавил до конца рожка туда, на этот стон и отпрыгнул вправо, где укрылся за массивным ящиком или грудой их, один черт во тьме разберет – один там ящик или груда.
На мою стрельбу ответной нет, видать, я его достал. Напротив в стенке пролом, можно и уйти туда, но не надо оставлять сзади живого врага, он и тебе в спину стрельнет, да и по ребятам бить продолжит. Достал трофейный фонарь и высунул его выше штабеля, нажав на кнопку. На свет стрельбы не последовало, значит, он недееспособен.
Ага! И я, не скрываясь, рванул к нему. И точно, лежит на полу и доходит, давясь кровью. А фриц-то интересный – мундир почти обычный, а вот на погоне два скрещенных якоря под каким-то обозначением. И бескозырка с лентой «Кригсмарине» очень похожа на нашу, если бы этого орла убрать. А вот тельника они (или этот вот кандидат в покойники) не носят. Ну вот, посмотрел я и на немецкого моряка. Поскольку немцы в порт ни одного корабля не протащили, видимо, сидят они тут и склады караулят. Или этот тип из береговой артиллерии? Хрен его разберет. Я с него собрал две яйцеобразные гранаты плюс конфисковал флягу. Винтовкой побрезговал. Сухарной сумки на нем нет, ну и ладно. Добивать не буду, с двумя пулями в легких он уже не опасен. Пусть доходит самостоятельно. Я выскочил из амбара на другую сторону, крутанулся – никого вокруг. Ну, если немцев за этим амбаром нет – так и черт с ними, а где остальные наши? Не все же на катере полегли? И куда дальше двигать?
Да, вопрос на миллион, как в телевизоре. Я громко и от души выразился.
– Товарищ старшина!
