А дальше была сложная дилемма. Если ждать, пока дым рассеется, чтобы увидеть, как сработал заряд, то потом для атаки нужно снова задымлять двор. А запаса дымовых шашек нету. Так что либо атакуй в дыму, не видя, как сработал заряд, либо атакуй по-зрячему, но под пулеметом. Потому после взрыва атакующая подгруппа рванула вперед, пока стоит дым и пыль ему помогает. Дом строили в то время, когда не хватало материала, поэтому стенка получилась хлипкая и подрыва не выдержала. Вынесло дверь и хороший кусок стены. А дальше уже знакомое – граната впереди тебя, затем автоматные очереди: твоя поверху, а товарища, что за тобой, по самому полу. И влетаешь вслед за этим, готовый бить уже прицельно хоть по голове, хоть по вспышке из дальнего угла. Впереди лестница, значит, по ней тоже: и по перилам очередь снизу, и сквозь доски лестничной площадки второго этажа. После стольких дней городских боев работаешь уже сам как автомат, не размышляя, а на рефлексах. Вот такой рефлекс меня и уберег: подлетев к входу в комнату на втором этаже, я не стал кидать туда гранату со снятым кольцом, а вкатил лимонку по полу, не снимая кольца предварительно. Из комнаты пулей вылетел немец и был тут же застрелен. А после того мы и увидели, отчего он выскочил, и что нас ждало, если бы я кинул взведенную гранату. Там у немцев был склад боеприпасов, в том числе лежали три ящика гранат. Взорвись они от детонации, конец был бы многим. Обрушилось бы точно межэтажное перекрытие, может, и стенка тоже. А что меня подтолкнуло так сделать – осталось тайной.
После взятия Кирилловки я подошел к комбату Жукову и намекнул, что меня ждут – не дождутся в родной бригаде, а служить с ними хоть и интересно, но пора и честь знать.
Комбат погрузился в размышления, а я ждал решения.
– Не вовремя ты, старшина, не вовремя…
– Так ведь, товарищ капитан, город взяли, а значит, содействие бригада вам уже оказала. Пора оказывать содействие кому-то другому.
– Хитро придумал. А не хочешь ли остаться? Опытные люди нам пригодятся. Третий взвод вашей роты как раз без командира остался. Пойдешь во взводные? И перед командованием походатайствуем о присвоении офицерского звания.
– Спасибо за доверие, товарищ капитан, но я бы хотел вернуться в свою бригаду. И впереди Крым, так что без нас не обойдется.
Комбат обещал и сдержал обещание. Когда взяли Волчьи Ворота – так и отпустили. И про бумагу тоже не забыли, правда, я оказался занудой и напомнил.
Поэтому днем двадцатого сентября я оказался в Новороссийске. Своих нашел не сразу. Бригада пока оставалась в городе, неся комендантскую службу, разбирали завалы, а бригадные саперы еще и занимались разминированием…
Настроение в бригаде было не ахти. И было с чего – десант не удался. Два батальона первого эшелона были высажены врассыпную, от мыса Любви до порта, и в нем тоже.
А малоземельская группа немецкую оборону сразу не пробила. Поэтому все резервы врага ударили по множеству разрозненных групп, высадившихся на широком фронте. Плацдарм создать не удалось, те, кто не погиб, отходили либо к другим десантным отрядам, либо на Малую землю. В том числе и по воде. Потери – ужасающие. Город превратился прямо в кладбище ребят из нашей бригады. Мой батальон, что пошел во втором эшелоне через сутки, пострадал меньше, потеряв около трети. «Душа моя страданием человечества уязвлена стала!» А группу матросов, попавших в плен, немцы повесили в здании холодильника на крюках для мяса… Наверное, это были раненые. Да что же это такое – в Озерейке остались раненые, которым мы не смогли помочь, в Глебовке наверняка тоже они были, в Холодильнике – опять же раненые! А я по другой стороне бухты крался и трофейный кофе хлестал! Пока братишек на крючья вешали за ребра! М-м-м… весь Вельзевулов синклит и бесенята в придачу!
Мои приключения ни у кого особого интереса не вызвали – такого было полно. У кого не было заплыва к рыбзаводу, у того был прорыв к пограничникам, которые высаживались на Каботажный мол и плацдарм удержали. У тех, кто так не прорывался, были свои игрушки. Сгоревший в воротах порта «охотник», изгрызенные пулеметами катерные тральщики, разбитые минами боты, заминированные пристани… Рассказывали даже такой случай, что одна торпеда гульнула и врезалась в борт «охотника», где не взорвалась и застряла. А что же с ней делать? Командир дал ход враздрай машинами, от вибрации торпеда вывалилась и отправилась на дно. А дальше была вторая серия – как дотащить катер с пробитым бортом в Геленджик… Я удивился – а что там торпедные катера торпедами глушили? Немецких катеров в порту не было же! И мне поведали про нетрадиционное, так сказать, применение торпедного оружия. Им решили глушить немецкие доты на молах. Когда торпеда с двумястами килограммами взрывчатки воткнется в мол под дотом, то от взрыва гарнизон на некоторое время просто отключится. А дальше их перебьют автоматчики групп захвата.
