Красивый паренек, высокий, подумал Джон. Больше всего похож на своего покойного дядю Генриха, самого красивого из сыновей Генриха II. Жизнь при французском дворе пошла ему на пользу — одевается со вкусом, манеры изящные. Только чересчур заносчив. Совсем еще ребенок, а уже столько чванства.
Оба принца скакали рядом, свита следовала за ними на некотором отдалении.
Констанция и Ги де Туар проводили кавалькаду взглядом.
— Не бойтесь, — сказал Ги. — Там достаточно верных людей.
— Я не понимаю, зачем он все время увозит Артура. С какой целью?
— Ему просто нравится изводить вас.
— Он настоящее чудовище.
— Да, многие так считают.
— Скорей бы уж он уехал.
— Он не может оставаться здесь вечно. Однако даже после его отъезда нельзя ослаблять меры предосторожности. Я-то думаю, что Артур находится в большей безопасности, пока Джон здесь. Принц не может допустить, чтобы с мальчиком что-то случилось, пока они вместе.
— Вот было бы славно, если бы Джон упал с лошади и свернул себе шею.
— Уверен, вы не единственная, кого обрадовал бы такой исход дела. Но не ворчите, любовь моя. За Артуром приглядывают наши друзья. А Джон… Он просто развлекается. Больше всего он любит внушать страх, этим и вызвано его поведение.
— Будь он проклят!
— Аминь.
Скакать по лесу было истинным наслаждением. Лицо Артура раскраснелось от верховой езды. Джон недобро отметил, какие ясные у мальчишки глаза, какая свежая кожа. Слишком уж он здоровый, черт бы его побрал.
Мальчишка, всего лишь мальчишка! Щенку двенадцать лет, а сколько от него вреда! Конечно, англичане ни за что не признают его своим королем, но в заморских владениях — в Нормандии, в Анжу — население поддерживает Артура. Да и король Франции, несомненно, встанет на его сторону. Мальчишка на английском троне — то-то французы порадуются…
Джон почувствовал, как в нем закипает кровь, и постарался взять себя в руки. Не нужно торопить события. Ведь Ричард пока жив.
Они гнали великолепного оленя. Джону нравилось преследовать испуганного зверя, растягивая удовольствие подольше. Нельзя убить жертву слишком быстро — тем самым лишаешь охоту главной прелести.
На сей раз остаться с Артуром наедине не удалось. Все время рядом кто-то крутился — должно быть, мадам Констанция специально приказала своим людям не оставлять Артура с дядей с глазу на глаз.
Джон расхохотался, представив, как изводится Констанция от беспокойства. Ничего, пусть помучается. Надо бы вернуться в замок попозже.
Наконец олень был убит. Слуги потащили тушу в замок.
— Все, с меня хватит! — объявил Артур. — Возвращаемся.
Ах, с тебя хватит, мой милый племянничек, подумал Джон. А о дяде ты подумал?
— Сегодня такой приятный день, — сказал он вслух. — Полагаю, мы можем отыскать оленя и получше.
— Нет, — отрезал мальчик. — Мама не любит, когда я отлучаюсь надолго.
— Ничего, она же знает, что за тобой приглядывает твой добрый дядя Джон.
Артур был еще слишком юн, чтобы притворяться. Он удивленно раскрыл свои голубые глаза и воскликнул:
— Однако ведь вы… — И, не договорив, запнулся.
— Что, племянничек? — участливо спросил Джон.
— Ничего, — буркнул Артур. — Не хочу больше охотиться. Хочу посмотреть, как обрадуется мама, когда увидит нашего оленя.
— Да еще рано, — уговаривал его принц. — Неужели такой взрослый юноша придает значение мнению женщины?
Джон пришпорил коня, уверенный, что Артур последует за ним, однако мальчик крикнул ему вслед:
— Это не женщина, а моя мать!
После чего развернулся и поскакал в обратном направлении.
— Чертов щенок, — пробормотал Джон. — Погоди у меня, петушок! О, как бы я хотел исхлестать его кнутом!
Однако делать было нечего, пришлось разворачивать коня. Свита пугливо держалась от принца подальше, зная, что в таком настроении лучше не попадаться Джону под руку — может так хлестнуть кнутом, что останется шрам на всю жизнь.
Джон скакал, бормоча проклятья. Ненавистный молокосос! Как же убрать его со своего пути?
В замок принц вернулся, когда уже смеркалось. Настроение у Джона было скверное. Он швырнул поводья конюху, и в этот миг к принцу приблизился какой-то человек, по виду бродяга. Вспыльчивый и жестокосердный Джон славился щедростью по отношению к нищим и убогим. Он не упускал случая бросить монетку какому-нибудь калеке — и это при том, что алчность Джона не знала границ. Он считал, что медяк, брошенный нищему, — сущая безделица, а в народе будут говорить, что принц Джон великодушен и добр. Расходы пустяковые, а выгода налицо.
Вот и сейчас Джон остановился и сунул руку в кошель.
— Милорд, — сказал бродяга, — я не нищий. Я специально переоделся в эти лохмотья, чтобы доставить вам великую весть.
— Великую весть? — прошептал Джон. — Какую?
— Король умер.
— Не может быть!
— Это правда, милорд.
Джон схватил посланца за плечо.
— Как это произошло?
— В замке Шалуз нашли клад. Ричард захотел забрать его себе.
— Еще бы! Ну же, продолжай.
— Во время осады ему в плечо попала стрела. Извлечь наконечник не удалось, рана загноилась. Теперь Ричард умер. Да здравствует король Джон!
— Ты получишь награду, — пообещал принц.
