«Ткнуть ножом в бедро или пониже ягодицы, если сзади окажусь, — размечал командир зону поражения. — Лучше попортить, но зато взять быстро и живым, чтобы мог говорить».
Циркачи не препятствовали странной четвёрке шляться по служебным помещениям, но срочно вызвали директора. Навстречу полицейскому выкатился распорядитель, он же директор цирка. Длинные напомаженные усы торчали в разные стороны как стрелки семафора.
— Судари мои, сюда нельзя, — загородил он дорогу. — У нас представление. Заходите потом, милости просим, а сейчас не размагничивайте артистов. У них настроение!
— Уголовный сыск, — отец Мавродий предъявил жетон. — Вы хозяин заведения?
— Слушайте этих господ, — поддержал городовой, когда директор продолжил лепетать — тайный знак не оказал на него воздействия.
— Что вам угодно?
— Нам угодно переговорить с акробатом, который сейчас выступал, — с холодной настойчивостью вмешался Щавель. — Как его зовут?
Директор-распорядитель уступил. Плечи опустились, усы качнулись вниз, как железнодорожный семафор разрешает движение поезду.
— Ли Хой, — с видом величайшей покорности судьбе вздохнул он. — Вы не могли бы после…
— Кстати, где он? — перебил священник.
— Тут или в фургоне, сейчас найдём, — судя по визгливым голосам, на ковре опять паясничали клоуны-дегенераты, избрав своей жертвой униформистов. — Шмуклер! Разыщи Ли Хоя.
— Мы сами найдём.
— Тогда проводи господ…
«Будь они неладны», — разобрали все в красноречивом умолчании.
Карлик в шутовском мундире с аксельбантами, как у дембеля-хлебореза, махнул рукой, приглашая следовать за собою. Ковыляя враскачку, получеловек-полуживотное вывел гостей на двор, где у парового электрогенератора подкидывала уголь в топку мохнатая джигурда.
— Ли Хоя не видел, — обратился к джигурде Шмуклер.
Ворчание было ему ответом.
— Поищем и найдём, — заверил карлик.
Косолапый проводник увёл на площадку, где мужики свинчивали детали грязевого бассейна.
— Ли Хоя не видели?
— Кого? — у монтажников были стоеросовые морды и кондовая одёжка, явно местные, непохожие на расфуфыренных цирковых пройдох. — Ты обо что?
— Нет? Пойдём дальше, — поманил карлик и завёл опергруппу в лабиринт телег.
— Вот он! — крикнул Жёлудь, вытягивая руку.
Все обернулись, куда он указывал. Из дальнего фургона высовывался китаец-акробат, склонившись к джигурде.
— Он там!
Опергруппа ринулась туда, а джигурда прыгнула навстречу, грозно рыча и колотя кулаками в грудь. Шмуклер бросился под ноги.
— Скотина! — Жёлудь схватил карлика за воротник мундира и запустил в мятущуюся джигурду. Шмуклер пролетел через две телеги, угодил джигурде прямо в голову, сбил наземь.
Китаец выскочил из фургона.
Виляя между возами, оперативники рассеялись по двору, выбирая каждый свою дорогу, чтобы не мешать другому отрезать путь беглецу. Джигурда вскочила, Щавель был совсем близко. Жёлудь хлопнул ладонью слева, где в бою висел колчан. Вместо оперения пальцы цапнули пустоту.
«Лук забыл!» — ошалел парень.
Джигурда схватила Шмуклера и метнула в надвигающегося боярина. Суча кривыми ножками, карлик с визгом пролетел мимо уклонившегося старого лучника, врезался в оглоблю, закатился под телегу в навоз.
Борта возов не оставляли иного выхода кроме как пройти сквозь джигурду. Щавель прыгнул навстречу чудовищу. Джигурда оскалилась, зубы в пасти были крупные и белые. Оглушительно бабахнул выстрел.
Ветерок взбил гриву. Джигурда присела, в глазах испуг. Щавель бежал на неё, исполненный решимости не останавливаться, что бы ни случилось. Джигурда метнулась с дороги и исчезла за ближайшим фургоном.
Выскочив на открытое пространство, Щавель позволил себе оглядеться. Отец Мавродий с зонтом в одной руке и с револьвером в другой трусил ему навстречу.
— Где китаец? — крикнул Щавель.
— Вот он! — снова проорал Жёлудь, но уже с крыши деревянной фуры, указывая куда-то вглубь двора. — За ограду лезет, гадина!
— Все за мной! — Щавель увлёк к воротам оперативную группу.
Жёлудь следовал за ними, перепрыгивая с фургона на фургон, крыши прогибались, опоры трещали, но молодой лучник успевал оттолкнуться и покинуть ломающуюся конструкцию.
— С дороги! — скомандовал полицейский звероподобной Гаянэ.
Девушка шарахнулась, стыдливо прикрывая руками болтающиеся прелести. Под шерстью их всё равно не было видно.
Когда преследователи выскочили с хоздвора, от касс во всю прыть уносилась пролётка, в которой отсвечивал приметный костюм акробата.
— Ходу! — подстегнул Щавель свою команду, в которой слабым звеном оказался отец Мавродий. Не приспособленный к бегу священник уже начал отставать. — Ещё чуток.
На стоянке ожидал пассажиров паровой экипаж. Не такой роскошный, как вчерашнее самоходное ландо, но украшенный теснением по коже, сразу видно — купеческий.
— Следуй за ними! — Щавель показал водителю жетон с прорезью.
— Да вы кто? — заартачился погонщик паровой машины, но в пассажирский отсек уже лезли полицейский и рослый франт, разнаряженный под гламурного выживальщика, а их нагонял священник с зонтом и револьвером.
— Полиция, — пропыхтел городовой.
