Когда мэр хотел заставить едва живого преступника подписать ту бумагу - униженные мольбы о прощении за уничтожение народных сокровищ - то преступник заляпал бумагу кровью из открывшейся раны. И ещё нарисовал на бумаге сфинкса. И в тюрьме, как стражу закона жаловался его приятель, после кого-то из заключённых в одиночной камере на стене остался нарисованный сфинкс. Силуэт сделан чёрной гелевой ручкой, детали процарапаны чем-то мелким и не очень острым, возможно, концом стержня той самой ручки. Процарапаны глубоко, но штрихи неровные: руки рисовавшего были слабы. И ещё тот бедолага пытался покрыть сфинкса кровью. Очевидно, своей, так как в палате больше никого не было. И отзывчивому полицейскому подумалось, что оба сфинкса дело рук одного человека, того поджигателя. А потому не следовало и спрашивать, какие мысли были в голове у него.
А ещё полицейскому хотелось ударить по лицу отца и мать преступника, которые узнав о пожаре и причастности к нему их сына, публично заявили об отказе от него. Приятель, охранник из тюрьмы, ещё говорил, что ни мать, ни отец так и не навестили заключённого. За девять лет! Да, собственно, преступник и сам ни разу о них не вспомнил. Он вообще почти всё время сидел, смотря на стену. Может, оно и к лучшему: и без того бед на голову этого мужчины свалилась до ужаса много, предательство родителей могло его и вовсе подкосить. А может, он догадался? Может, что-то понял? Но ничего не сказал...
Только двое пытались навестить его: спасённая девушка и тот проныра-журналист, который был в курсе всего. Он же поддерживал ту девушку, помогал пробраться в тюрьму и носить еду - обилие связей журналиста поражало воображение. Хотя сам он обычно шутил, что просто умеет ходить сквозь стены. И его поминали недобрым словом почти все полицейские и сотрудники разных общественных учреждений - длинный нос охотника за новостями лез во все щели, выуживая самые тайные и пикантные сведения. Которые, разумеется, обладатели всячески пытались спрятать. Однако именно этот парень посочувствовал несчастной. Поддержал её, когда выяснилось, что она забеременела от одного из насильников. Причём, его сочувствия хватило даже на то, чтоб жениться на этой девчонке! В городе её многие знали в лицо, все "сочувствовали", но мужчины и парни шарахались от неё, как от прокажённой. Она бы уехала из города куда-нибудь, но с деньгами были проблемы. Ещё и старая мать приболела... Словом, второй из не прошедших мимо, тоже спас её. И получил благодарную и нежную жену. Теперь жена заглядывает в милицейский участок иногда и просит передать мужу свёрток с обедом. Да и муж периодически отрывает милицию от работы, может, кто в курсе, где в городе топает его ненаглядная, а то у него или неё разрядился мобильник и отрубился, короче, надо срочно узнать, где она. Эту пару в городе знают все. Все видели, как нежно они смотрят друг на друга. Все знают их старшую дочку: задиристую девчонку, победившую на городском конкурсе юных художников. А ещё она хорошо поёт. Что ж она такое нарисовала тогда, на конкурсе?
Полицейский устало нахмурился и потёр лоб, силясь вспомнить. Потом вздрогнул, резко развернулся, впился взглядом в лицо арестованного. Тот по-прежнему сидел, прислонив голову к стене, прикрыв веки. Кажется, спал. И по-прежнему улыбался, как будто самое страшное осталось позади... Полицейскому вдруг показалось, что он сам начинает сходить с ума. Просто... это всё было уже слишком!..
В тюрьме поджигатель молчал. Даже тогда, когда его оставили в камере, под градом заинтересованных взглядов сокамерников. Сел на полу под окном, едва не уснул. Его растормошили, указали на одну из свободных кроватей. Лёг. Какое-то время молча смотрел в потолок или будто сквозь него - того, кто рискнул заглянуть ему в глаза - пот прошиб. Потом уснул.
Машина быстро мчалась, разрезая фарами вечерний полумрак. Двое с оружием сидели в кузове, изредка поглядывая то друг на друга, то на закрытый груз напротив них. Погода испортилась очень быстро. Внезапный порыв ветра содрал ткань с массивного предмета. Капли дождя потекли по изображению женщины на крышке саркофага, словно её слёзы.
- Зачем он тебе? - спросил один, помоложе, с грустными чёрными глазами.
- Когда закончится война, быть может, за эту штуку удастся много денег забабахать.
- А что ценного в этой каменюке?
- Ты чё, совсем дубина, что ли? - выпучился искатель наживы, - Не знаешь, что это такое?
- Он из деревни, - отозвался водитель, - Из дальней провинции.
- Короче, дуб дубом, - вздохнул второй из кузова, - Эта штука называется саркофаг. Внутри труп какого-то человека, жившего тысячи лет назад. Его как-то так обработали, чтоб подольше пролежал. Думаю, когда война закончится, и наши учёные накопят деньжат, они нам много бабла отвалят за эту штуку.
- Но так нельзя! - солдат из провинции аж вскочил. Сильный порыв ветра отбросил его назад. В падении он зашиб плечо о каменный гроб, - Это ж неуважение к покойному - вытаскивать его из земли.