— А что тут такого необычного? — пожимаю плечами. — Меня именно так и учили, может быть, и иначе как-то возможно, так я ж не знаю… Покажете, товарищ лейтенант?
Он берет в руки винтовку, перехватывает поудобнее. Пальцы его перебегают по винтовочному ложу, как у гитариста по гитарному грифу. Ого! Непростой ты парень…
— Укол надо делать вот так! — выбрасывает он вперед винтовку. Острие штыка чуть не со свистом разрезает воздух. Грамотно. Только уж больно по-уставному. Лейтенант еще раз повторяет укол.
— Всем понятно?
— Да, товарищ лейтенант, понятно. Только ведь так работать можно, когда рядом кто-то из товарищей есть. Поддержат, прикроют, в случае чего. А вот если один на один…
— Это как? — удивленно спрашивает он. — Ну-ка, попробуйте!
— Всерьез, товарищ лейтенант?
— Ну, мы ж тут не на детском утреннике?
Так…
Стоит он в правильной стойке, руки не напряжены. А вот глаза… глаза настороже. За моими руками смотрит? А то ж…
Вот его пальцы напряглись. Сейчас колоть будет…
Р-раз!
Отклоняюсь в сторону, и штык просвистывает мимо. Ух ты! Как же он собирался удар имитировать? Ведь мог меня и навылет пропороть? Или лейтенант сознательно руку не придержал, видя мой уход в сторону? Похоже, что именно так. Значит, он более опытен и быстр, чем я предполагал.
Мы затанцевали по полянке, перемещаясь по кругу. Противник мой настороже, реакцию мою оценил и прочувствовал.
Выпад рукой!
Прикладом прикрылся — молодец! Нет, это уж точно не пехотная выучка, этого парня кто-то знающий гонял…
Ответный выпад!
Острие штыка устремляется к моей груди.
Так сказать — аллаверды.
Ну что ж… чего-то такого я и ожидал…
Шаг вбок, отбив рукой — и штык уже нацелен в небо.
И в ту же секунду я успеваю заметить стремительное сокращение мышц правой руки! Окованный приклад по дуге летит мне прямо в висок.
Ох, непростой ты парнишка…
Проворот на правой ноге, приседание — и приклад мелькает над моей головой.
А вот теперь — будя!
Резко выпрямляюсь и толкаю приклад дальше.
Шаг вперед, прижимаюсь к лейтенанту вплотную. Теперь его винтовка бесполезна.
Опа!
Моя левая рука обхватывает его локтем за шею. Выдергиваю из ножен на поясе штык и многозначительно покачиваю им перед глазами оппонента.
— В принципе, можно и просто шею свернуть, — поясняю я ему. Отпускаю шею и прячу штык назад.
Лейтенант ошарашенно смотрит на меня. Бойцы вообще в ступоре, они подобного фокуса никогда и не видели даже.
— Однако… — потирает шею мой оппонент. — Шуточки у вас, Котов…
— Виноват, товарищ лейтенант! Вы же сами сказали — всерьез…
— Да ничего… просто как-то это у вас… неожиданно. Где ж это таким фокусам учат?
— Меня сотрудники НКВД научили, а уж кто их самих учил… — развожу я руками. — Про то мне неведомо.
— Это кто ж такой там у вас умелый-то был?
— Капитан Соловьев, — честно отвечаю я.
А что? Так оно все и было. Именно капитан Соловьев нас всех и натаскивал. Правда, совсем не тогда, когда я Хворостинину рассказывал. Но ведь было же?
— А еще раз? — спрашивает лейтенант. — Только не так быстро, а то я даже и понять всего не успел.
Ишь ты! Не успел… Да хрен бы это у тебя и вышло бы! Не ломаюсь и показываю прием еще несколько раз. Глядя на нас, мои ребята тоже пробуют. Коряво, но уже лучше, чем ничего. Даст бог, я еще вас понатаскаю…
— Хорошо, Котов, с винтовкой понятно. А вот автомат вы почему так держите? Вы же вперед идете? А вдруг стрелять надо будет? Пока развернетесь да прицелитесь…
Беру у Плиева автомат и спрашиваю лейтенанта: — Стрелять сейчас можно? А то еще посты взбудоражу…
— Стреляйте, Котов, — вступает в разговор Хворостинин. — Я посты предупредил, да и не услышат они. Тут овраг, он звуки глушит, и до лагеря почти три километра, лес…
— Хорошо, — согласно киваю я. — А куда попасть?
— Ну… вон в тот пенек, например.
Мои ребята переглядываются — пенек всего в пятидесяти метрах, и они после прошлой тренировки уверены, что я в него попаду.
Перехватываю автомат и поворачиваюсь боком к цели. Показываю рукой Плиеву, чтобы он встал чуть впереди и справа. Лацис встает сзади, а Демин за спиной слева.
— Все готовы?
Ребята кивают головами.
— Пошел!
Все трое прыгают почти одновременно.
Р-раз!
И затыльник автомата впечатывается Плиеву в живот.
Два!
Проворот на правой ноге, приседание…
Снизу-вверх заезжаю тем же затыльником под ребро атакующему Лацису. Сдавленно крякнув, он отлетает в сторону.
В полуприседе поворачиваюсь вокруг и ногой подсекаю Демина. В последний момент он пытается отпрыгнуть, но, увы…
Еще поворот, и сухо звучит короткая очередь.
От пенька летят щепки, и бойцы довольно ухмыляются.
— Ну… примерно вот так, товарищ лейтенант…
— То есть вы стреляете навскидку, Котов? Оружие к плечу не поднимаете? Почему?
— Поле зрения сильно закрывает. Я тогда и видеть меньше буду, да и от нападающих не отобьюсь, просто не успею.
— Хм… интересно…
Оба командира переглядываются, и Хворостинин говорит мне: «Продолжайте тренировку, товарищ Котов!»
Опять «товарищ»? Ох, не просто так особист оговорился…
Провожаю взглядом удаляющихся командиров. Чует сердце, скоро предстоит мне с ними разговор по душам…
