Ольга с дочерью пришлись ко двору. Они быстро освоили процесс дойки, разгрузив парней. После того страха и полудикого существования, кочующая каждые пять дней жизнь, показалась им почти прежней. Вопреки предположениям, что Ольга могла бы закрутить роман с Ильей Витальевичем, роман закрутился между ней и Рустамом. Между Машей и Максимом тоже проскакивала искра, но из нее никак не разгоралось пламя. Они пытались понять и даже выяснить друг у друга, почему их чувства замирают на каком-то дружеско-доверительном уровне и дальше никак не идут. Остановились на варианте устраивающем обоих, сердцу не прикажешь.
В конце ноября началась зима. Несколько дней валил снег, мела пурга. Непогода застала группу в лесу. Приходилось каждое утро и вечер тащиться по сугробам на ферму кормить, поить и доить коров. Проще было остаться там жить, чем ходить туда-сюда. В итоге, Илья, Фил, Максим и Макар, так и сделали. Рустам опекал женщин в лесу, остальные же надрывались, обихаживая скотину, чтобы она не испытывала неудобств.
А потом ударили морозы. Покрасневшие свиньи ломанулись за теплом и едой в деревню. Они самостоятельно прятались по сараям, искали в них, чем поживиться. Илье пришла мысль, что свиньи скоро передохнут от голода и надо бы не дать им такого шанса. Начали их отстрел. Туши потрошили и разделывали пополам, вывешивая их и субпродукты под потолками сараев, промерзших бань, словом там, куда не могли забраться собаки.
А псы с голоду начинали звереть. Вначале они подъели всех кошек, затем принялись за мелких собачек и даже пытались нападать на свиней. Однако, противостояние с ними обходилось собакам дорого. Если свинье удавалось уцепить собаку за конечность, то она лишалась ее почти со стопроцентной вероятностью. Свиньи не ходили поодиночке, не позволяя собакам организовать групповую охоту на отбившуюся дичь.
Голод заставил собак искать пропитание иначе. Они умудрялись делать подкопы под сараями и воровать оттуда туши. А еще они потянулись к людям, но совсем не за защитой. Стало небезопасно выходить из дома, а перемещаться из леса на ферму просто самоубийственно. Собачьи стаи кружили вокруг людей с явным намерением полакомиться. В итоге пришлось воспользоваться трактором и перемещаться на нем, демаскируя себя перед возможными недружественными проходимцами.
Собак начали отстреливать. Они быстро смекнули, что человек с ружьем опасен и стали держать дистанцию. Но стоило выйти без него, как они начинали чувствовать свою безнаказанность. Собаки покусали Леру, накинулись на Макара и чуть не загрызли Дружка. Максим предложил организовать для них ловушку и ликвидировать оптом. Женщин не стали посвящать в детали, чтобы зря не травмировать. Одну свиную полутушу порубили на более мелкие кусочки и разложили в центре деревни, а Илья, Максим и Рустам заняли позиции с подветренной стороны, чтобы не спугнуть собак. Животные, не почувствовав подвоха, попались на крючок. Это было истребление. Испуганные псы сами лезли под пули. Сбежало их немного, не более пяти, а те, что спаслись, могли быть ранеными. Весь следующий день снимали с убитых собак шкурки, а туши отдавали свиньям. Изголодавшаяся скотина громко хрустела собачьими костями.
Внедорожник стоял без дела. На морозе летняя солярка загустела. Машину постепенно припорашивало снежком. В качестве транспорта приспособились использовать старенький двухмостовый трактор МТЗ. Его не жалко было разогреть открытым пламенем горелки, и «мослать» пускачом по несколько минут, запуская дизель. К трактору зацепили сани. На них возили сено из омета, перевозили продукты из деревни в лес и ездили сами за мигрирующей «точкой Лагранжа».
Ольга нашла себе занятие, излишки молока она пастеризовала в печах или на костре в большом дистилляторе с перепускным клапаном и разливала по любой посуде, которую находила. Молоко уваривалось, становилось жирнее, приобретало кремовый цвет и потрясающий вкус. Такое молоко убирали в деревенские погреба на долгое хранение. Хотя, мужики частенько забирались в них, чтобы отведать его.
До наступления зимы в лесу успели соорудить баньку. Неподалеку от землянки находился склон. В нем прорыли яму, забетонировали основание, сделав его с небольшим уклоном, чтобы вода уходила самотеком. В деревне разобрали баню, перевезли в лес и собрали ее с небольшими изменениями. В баню вмещалось не больше двух человек. Зато жар от близости к печке и раскаленным камням ощущался очень хорошо. Чакры в ней раскрывались за пару минут. Еловый настой, которым поливали камни, прочищал сознание не хуже многочасовой медитации.
