Наконец подойдя к доске с заданиями, она увидела напротив собственного имени кривоватую запись «собрание в администрации», и, предусмотрительно сбегав за Ксенией, вновь замерла живописной статуей у доски, покачиваясь на высоких каблуках:
– Ребятки, кто хочет сегодня стать самым счастливым и добрым, м?
– И не надейся, никто вместо тебя в администрацию не поедет,– крикнул ей с галерки какой-то невзрачный паренек, и Ольга мгновенно облачила лицо в защитную обворожительную маску. Выставив вперед Ксению, как транспарант, она заметила:
– Но с ребенком-то в администрацию мне нельзя, так что придется подмениться.
– Я бы тебя с удовольствием подменил,– хищно улыбнулся белозубый Глеб. – Но я всего лишь простой оператор.
– Значит, с тобой и поеду,– кивнула Ольга, пальцем выискивая на доске имя оператора.
– Тебе вообще-то редактор ясно сказал, что никаких поблажек! – обиженно взвыл коренастый Вова, и Оля мгновенно нашла их имена в тандеме. Усмехнулась, стерла надпись и поменяла их местами, подписывая размашисто черным маркером новые рабочие обязанности.
– А я и не прошу поблажек, я спокойно себе работаю, только в другом месте. А тебе, Вова, выдалась уникальная возможность прикоснуться к миру сильных сия города и послушать их мудрые и очень нужные мысли,– резюмировала Ольга и, игриво приподняв бровь, бросила небрежно:– И ты что, серьезно хотел ехать на детский праздник позднего урожая в детском саду? Вов?
– Понял, поеду в администрацию,– буркнул ей злобный голос из-за монитора, а Глеб подытожил перепалку:
– Оль, выдвигаемся через полчаса. Ксения с нами поедет?
– Конечно.
Спустя полчаса, накинув на плечи тяжелую куртку и сунув ноги в намокшие ботинки, облачив Ксюшу в теплую одежду, Ольга покинула офис, все такая же уверенная в собственном превосходстве, неунывающая и прижимающая к себе дочку с особой, трогательной любовью. Глеб галантно распахнул перед ней дверцу, и она, подумав немного, все же бросила на заднее сиденье собственную сумку, снова улыбаясь полувопросительно.
– Чем могу быть полезен? – спросил он, продолжая просверливать ее своим блестящим взглядом.
– Принеси из моей машины детское кресло, пристегнем Ксюшу у тебя.
– Без вопросов.
Глеб управлял своей небольшой серой машинкой куда лучше, чем это делала Ольга – осторожно объезжал вставшие прямо перед ним, как вкопанные, корыта, притормаживал на пешеходных переходах, пристально вглядывался в цветные пятна светофора и вез их предельно мягко. Девушка, откинувшаяся на сиденье, подставила холодные руки под теплые потоки из работающей печки, и спросила у него негромко:
– Глебушка, мы с тобой уже столько работаем, а самого главного о тебе я так и не узнала. Поведай мне, доблестный рыцарь, жена или дети у тебя есть?
– В разводе,– хмыкнул Глеб. – Сын есть, два года с копейками. А что?
– Да ничего. Просто профессиональный интерес.
– Материал обо мне подготовишь? – наклонился к ней Глеб, и она вновь поразилась, какой сосущей темнотой заполнены его по сути своей добродушные глаза. На нее дохнуло вкусным, терпким парфюмом.
– Да кому ты нужен,– беспечно рассмеялась Ольга, не отрывая глаз от прикованного к ней пристального взгляда. И посоветовала тихо:– На дорогу смотри, угробишь нас.
– Черт, точно,– он оторвался от их странной, намагниченной игры в гляделки, и чуть сбросил скорость. – А что у тебя? Ты же не замужем, так? Ну, помимо Ксюши.
– Нет, не замужем,– Ольга достала ноги из сапог и забросила их на приборную панель, заставив коленки уставиться в потолок, выгибаясь в протяжном зевке. – Алина есть еще, старшая дочь, ей семь. Первоклассница. Умнее и серьезнее меня в сто раз.
– А где мужа потеряла?
Ольга метнула на него острый взгляд, а потом, задумчиво закусив губу и уставившись куда-то в дневную серь, прилипшую к лобовому стеклу, тихо сказала:
– С первым развелась, второй ноги сделал, как только о Ксюше узнал. Да я сама виновата, глупая, молодая, беспечная. Но ничего, не жалуюсь. Девчонки – самая большая ценность в моей жизни.
– Хорошая позиция,– одобрил Глеб, осторожно втискивая серую утлую машинку в разномастный ряд приникших к тротуару автомобилей. – А ты, оказывается, и как человек ничего.
– Ну-ну,– ехидно усмехнулась Ольга, распахивая дверь. – А не только как баба, да?
Глеб промолчал, вынимая ключи из замка зажигания и, перегнувшись через сиденья, закрыл кнопки на всех дверях. Ольга устроила на руках сонную, притихшую Ксюшу, сжимая в ладони массивный черный микрофон, больше похожий на булаву. Праздник обещал стать не то чтобы очень интересным и значимым событием, но, по крайней мере, ей не придется полдня проторчать в администрации.
Прямо с порога они попали в царство полузабытых запахов из детства – гречневая каша, разогретое молоко, детское мыло… Встретившие их маленькие разноцветные лавочки казались почти игрушечными. Глеб сунул сумку с камерой под одно из узеньких сидений и принялся расшнуровывать высокие ботинки, с каким-то детским восторгом разглядывая красочные шкафчики с изображенными на них зверушками и фруктами.
