Ксюша так и вовсе дар речи потеряла от восторга, пытаясь дотянуться до всего и одновременно, чуть не вываливаясь из материнских объятий. Ольга с улыбкой помогала ей ощупать притаившегося на шкафу петрушку с соломенными волосами, россыпь кубиков, выпуклые рисунки на стенах – нелепые, кривые, но такие по-особому милые. Где-то на антресолях у девушки хранилась целая стопка детских рисунков Алины, хоть девочка и не очень любила рисовать, уже в том возрасте являясь очаровательным серьезным карапузом с немного грустными, бесконечно все понимающими глазами.
Стоило Глебу облачиться в тапки, предложенные смущающейся, натягивающей свитер посильнее на плечи, воспитательницей, как Ольга мгновенно вручила ему Ксюшу и принялась менять влажные сапоги на огромные каблуки.
– Ты это, куда?.. – потрясенно спросил Глеб, держа Ксюшу на вытянутых руках, будто она была каким-то диковинным монстром. – Оль, одумайся, я в жизни детей на руках не держал.
– А сын? – механически поинтересовалась Ольга, выпрямляясь и разминая ноги в узких, неудобных туфлях. Уже принимая из его рук Ксюшу, с нахальным превосходством поглядывающую на Глеба (на секунду девушка даже заулыбалась узнав в этом немного надменном и бесконечном уверенном взгляде собственные нотки), она услышала короткое:
– Говорил же, в разводе. Не общаюсь.
И, насупившись, подхватив тяжелую черную сумку с упакованной камерой, поспешил вперед по коридору. Ольга направилась за ним в компании с краснеющей щеками воспитательницей.
– Вы решили к нам приехать со своей малышкой? – с улыбкой поинтересовалась семенящая следом молоденькая девушка, и тут же уткнулась взглядом в теплый, мягкий ковер, пунцовая от собственной смелости. Ольга круто развернулась к ней на каблуках, прищурено разглядывая неровные пятна веснушек, длинные каштановые волосы и смущенные карие глаза. А потом улыбнулась немного плотоядно:
– Да, конечно. Скажите, как вас зовут?
– Людмила. Дети зовут меня Милой, но вы можете говорить просто «Люда»,– совсем стушевавшись, воспитательница хотела прошмыгнуть в маленький концертный зал, но Ольга остановила ее, мягко ткнув микрофоном в грудь.
– Людочка, скажите, вы задействованы в празднике? Или только будете наблюдать за порядком?
– Наблюдать…
– Отлично! У меня будет для вас важная миссия! Вот! – И сунула в руки опешившей девушке Ксюшу, которая, устав от буйства красок, мгновенно обвила тонкую шею веснушчатой Людмилы тонкими ручками и притихла, прислонившись щекой к мягкому ворсу ее коричневого свитера. – Она немного капризная, но вы, я думаю, справитесь! Родина вам это не забудет!
И, уже скрывшись в празднично украшенном зале, на секунду выглянула, обворожительно улыбаясь, и добавила:
– И все телевидение мира – тоже!
Люда осталась стоять с маленькой Ксюшей на руках, опешившая и безмолвная, не смеющая окликом нарушить покой спящего ребенка и отчаянно не понимающая, как поступить в такой ситуации. Ольга же, отдернув платье и встряхнув пережженные краской тонкие, пушащиеся волосы, поспешила к Глебу, который хмуро настраивал камеру.
И понеслась обычная съемка – улыбающаяся Ольга приседала на корточки, спрашивая у забавных деток в костюмах лесовиков, грибочков и лукошек, почему они любят осень, брала интервью у хамоватой, но отчаянно пытающейся выглядеть прилежной директрисы с черными, высокими нитками бровей и темно-фиолетовыми волосами.
– Вылитый баклажан,– шепнула Оля прямо на ухо Глебу перед съемкой, и теперь он стоял, поправляя изредка штатив, с преувеличенно серьезным лицом, закусив собственный кулак. Сама же девушка с обворожительной улыбкой поддерживала руку с микрофоном и профессионально отмечала главные моменты, на которые следует обратить внимание в сюжете.
Опросила и родителей, которые, счастливо румянясь от гордости, перехватывая в разномастной толпе собственных чад, прижимали их к груди и с удовольствием рассказывали всякую чепуху в микрофон отчаянно скалящейся Ольге. Пару раз, в перерывах между записями «синхронов» она оглядывалась в поисках дочери и, заметив темную макушку в самом углу зала, принималась и дальше носиться в поисках хорошего материала.
Все родители были опрошены, все конкурсы и загадки – засняты, на фоне цветастого полотна улыбающаяся Оля записала вставку, и, щелкнув микрофон, устало и отрывисто бросила:
– Все, хватит, собираемся.
– Погоди немного, давай доработаем – я мало перебивок заснял еще, если текста нормально будет, не хватит.
– Да какой там текст,– махнула на него микрофоном Ольга, в исступлении чуть не застонав.– Попели, поплясали, вот детишки, вот садик, все. Собирайся, говорю.
– Еще пару минут,– Глеб отвернулся, показывая, что не намерен продолжать спор. В отчаянии Оля все же врезала по его широкой спине микрофоном, но очень осторожно, бережно, боясь повредить дорогущую технику, и удалилась к дочери.
