— Благодарю вас, — прошептала Элизабет, опустив глаза.
Он колебался всего мгновение, а затем коснулся ее щеки. Ее пронзила сладкая боль узнавания. Ее кожа помнила прикосновение его шершавых пальцев.
Рори тихо выругался себе под нос, а в следующее мгновение наклонился к ней. Его губы встретились с ее губами, они жадно впились друг в друга, и Рори сжал Элизабет в своих объятиях.
Маркиза едва не лишилась чувств от налетевшего вихря страсти, охватившего обоих супругов и распалившего огонь желаний в их одиноких, истосковавшихся по любви сердцах.
Его поцелуй становился все более настойчивым, он все искал и требовал чего-то еще. Тая в объятиях мужа, Бет почувствовала, как что-то произошло, что-то случилось с ними, новое, незнакомое. Вряд ли стоило сейчас размышлять над этим, но Элизабет знала, чувствовала, что это важно. Она хотела чего-то еще, ее разгоряченное тело требовало каких-то новых ощущений.
Элизабет ощущала, как напряжение охватило распаленное тело Рори, как он изо всех сил старался сдерживать себя, и как это удавалось ему все хуже. Его руки скользили по ее спине, своими прикосновениями порождая новые вспышки всепоглощающего огня. Оторвавшись от ее губ, маркиз коснулся пылающей щеки и медленно начал спускаться ниже, целуя спрятавшуюся под медными прядями белоснежную шею. У Бет перехватило дыхание, казалось, она сейчас задохнется от переполнявших ее чувств.
Рори поднес ее руку к губам и стал целовать каждый пальчик. Разве могла вообразить Элизабет, что столь невинный жест заставит ее забыть обо всем на свете. Забыть о горе, страданиях и потерях, которых на ее долю выпало немало. В тот миг в ее душе не осталось ничего, кроме нежности, доброты и еще этой странной, сладкой боли.
Он заставил ее забыть. Медленно и бережно он водил руками по дрожащим плечам и спине Элизабет, как будто изучая и запоминая каждый изгиб ее тела.
— Дорогая моя, — прошептал маркиз, нежно лаская жену.
Чарующее, завораживающее колдовство. Чудесная сказка. Ничего другого не приходило на ум. Сердце рвалось наружу, в ушах звенело, а все тело так и сводило от безумного желания, разгоравшегося все сильней от каждого нового прикосновения его ласковых рук и обжигающих губ.
Минуту спустя Рори уже ласкал ее грудь, и Бет вновь затрепетала от внезапно нахлынувших незнакомых прежде чувств. Так хотелось откинуть голову назад, опустить ресницы и отдаться на волю блаженству. Но разве можно было оторваться от этих сверкающих глаз. Таких глаз нет ни у кого на свете. Янтарные, с зеленоватыми и золотыми искрами огня, бушующего в их глубине. Глядя в них, можно было увидеть суровые и необузданные волны Северного моря, разбивавшиеся о скалы как раз в том месте, где над берегом возвышался замок, в котором когда-то жила Элизабет. Как приятно было дотрагиваться до его лица. Бет слегка коснулась едва заметного шрама на тяжелом подбородке, наблюдая, как тонкие губы маркиза дрогнули и расплылись в широкой улыбке. А потом, хитро прищурившись, она вдруг сдернула с него парик и, швырнув его в дальний конец комнаты, запустила свои пальцы в темные кудри, непослушно торчавшие в разные стороны.
Мгновение Бет наслаждалась мягким шелком его волос, рассыпавшихся по его широким плечам, но затем долгий поцелуй вновь обжег ее губы. Волнение и страх улетучились без следа. Все барьеры были сметены, и этот поцелуй превратился в настоящий взрыв страсти.
Это было глупо и опасно. Рори прекрасно понимал, что не следовало поступать так опрометчиво, однако выпустить Элизабет из своих объятий было выше его сил. Ее глаза… Когда-то они глядели зло и неприветливо, а сейчас в них светилась такая нежность, такая страсть томилась в их манящей синеве. Он знал, что нужен ей так же сильно, как и она ему. Он не может, не станет называть это любовью. Любовь — слишком опасное слово. Ведь один неверный шаг, и болтаться ему на виселице. Или того хуже. Кто знает, возможно, это случится уже завтра.
— Рори?
Первый раз Элизабет назвала его по имени. Едва слышным шепотом она позвала его, но это имя, произнесенное ее нежным голосом, казалось, отозвалось в гулкой тишине комнаты громовыми раскатами. Проклятье! Что же он делает?
Он не смог бы сейчас остановиться даже под угрозой смерти. В ее таких ясных, таких серьезных глазах он видел неуверенность, но еще и желание. То же самое желание, что терзало и мучило его душу и тело. И он, наклонившись, поцеловал жену прямо в кончик носа, а затем стал целовать ее веснушки, которые так умиляли и манили его. Похоже, Бет на самом деле никогда не задумывалась о том, насколько желанной создала ее природа, и это просто сводило его с ума. Он восхищался ею: храброй, упрямой женщиной, обладавшей добрым, нежным сердцем.
