Охотник отшагнул в сторону, широко прокручивая меч, чтобы не дать колдунье сильнее сократить дистанцию. Завершив движение, он оказался у неё ровно за спиной. Шаг вперёд, резкий укол. Ведьма скакнула так, будто у неё и за спиной были глаза, развернулась, и громко рассмеялась безумным смехом. Охотник сделал ещё один шаг, целясь кончиком меча в голову, но в последний момент резко рубанул по ногам. Ведьма вскрикнула, метнулась назад и юлой завертелась на месте. Рейнальд ринулся было вперёд, но тут колдунья с диким воем взметнулась в небо, и выгадав момент, спикировала, желая порвать врагу горло. Охотник кувыркнулся вперёд, отмахнувшись мечом, и развернулся, ожидая нового пике. Ведьма заложила вираж, с хохотом развернулась, выбирая новое место для атаки. Но тут, зафиксировав женщину в поле прямой видимости, Рейнальд перехватил меч левой рукой, а правой осенил её святым крестным знаменем. На середине полёта ведьма будто потеряла опору, мешком свалилась на землю, и по инерции проехала пару футов вперёд. Сейчас она должна была чувствовать что-то похожее, но, в отличии от охотника, не смогла этому противиться. Не дожидаясь, пока она опомнится, Охотник подскочил, и, перескакивая над пытавшейся схватить его рукой, пригвоздил ведьму ударом в сердце к земле. Она резко дёрнулась всем телом.
- Да кто ты вообще такой? – прохрипело тело, от которого отлетал тёмный дух.
Охотник промолчал, поднялся в полный рост, и, подождав немного, высвободил меч из тщедушных останков, принявшись стирать с него кровь листом лопуха, который ведьма оборвала, размахивая руками.
- Добрый человек. – Услышал он вдруг, когда уже собирался уйти. - Рейнальд развернулся назад. - Спасибо тебе, добрый человек, что освободил меня от власти беса. – Слабо произнесла миловидная девушка, в которую после освобождения превратилась старуха. Демоническая сила ещё плескалась в ней, не давая умереть, но время её подходило к концу неумолимо. – Помоги мне, прошу. Ты же из церкви. Не откажи мне в предсмертной исповеди, освободи от греха. – Рейнальд молчал. – Освободи, прошу, - колдунья заплакала, - помоги сократить мои адские муки, ибо не по своему желанию я в этом погрязла. – Он молча повернулся к ней спиной, и, дождавшись, пока окончательно стихнут тихие мольбы, двинулся прочь.
Лес вокруг зашелестел радостным смехом довольного беса. Он получил то, чего добивался: душа мёртвой грешницы-еритички на вечно отправилась в его инфернальные руки.
Отойдя на приличное расстояние, Охотник осенил себя крестным знамением в обратную сторону, и облегчённо выдохнул. Мир вокруг ещё недавно был совершенно двуцветным, а гул в голове ощутимо мешал. Он зашёл в тень дерева и сел, давая отдых перенапряжённому телу. Человеческое тело не приспособлено к чудесам, за вмещение ангела приходится платить, и Рейнальд знал об этом как никто.
Птицы заливались пением, где-то вдалеке журчала вода, а тёплый ветер перебирал листву деревьев. Охотник наслаждался вновь обретёнными чувствами, как в первый раз рассматривая сочную зелень травы, и переходящий в лазурь ультрамарин неба. Возможно, что-то хорошее в дне и солнечном свете и есть. Но только тогда, когда видишь это впервые. Моменты отдыха напоминали ему о трех прекрасных неделях в монастыре, рядом с сестрой. Словно награда судьбы за все, что было перед этим. Она, правда, долго его избегала, и накричала при встрече, но охотник бы соврал, если бы сказал, что не был счастлив в тот момент, и следующие вечера, когда они разговаривали о всяких мелочах, прогуливаясь по монастырскому парку. Вера даже попыталась уговорить его остаться, когда он собрался уходить, но тянуть дальше не было смысла, и охотник отправился в путь, мечтая о моменте, когда сможет снова вернуться в Святую Ольгу.
Немного отдохнув, он поднялся с земли, немного отряхнулся и двинулся в путь. Ему оставалось ещё что закончить.
Первым делом Рейнальд отправился в разрушенную часовню. Здание стояло на отшибе от деревни, и когда-то функционировало на ровне с церковью, но потом, в одну из междоусобных войн, проходящее мимо войско решило пожечь поселение для поднятия боевого духа солдат. Всё, что осталось после того дня в целости, собрали вернувшиеся из убежища в лесу крестьяне, а остальное приняла земля. И только эта полуразрушенная постройка ещё стояла, не пожранная землёй и не разнесённая ветрами.
