– Нет, конечно. Они общаются мысленно. У них нет речевого аппарата, подобного человеческому.
– А вы знакомы с кем-то, кто понимает драконов?
– Увы, с тех пор как исчезли всадники и драконы прекратили все контакты с людьми, я не слышал о подобном. Может быть, где-то и есть тот, кто способен понять дракона, но сами драконы не желают общаться. Они триста лет лишь пролетают мимо или воруют коров и овец с пастбищ, изредка жгут то, что им не нравится, – и это совершенно непредсказуемо.
– А в последние пару недель резко активировались и чуть ли не каждый день кружат над Виен, – продолжила за ним Тори и бросила на Ринку задумчивый взгляд.
– Именно. Совершенно непредсказуемые существа. Но вам, наверное, уже пора, а меня ждет доктор Берцель, вы видели его в лаборатории.
Рине показалось, что он не хочет говорить о драконах при Тори. Следует в следующий раз прийти сюда одной.
– Вы правы, доктор, нас ждут. – Ринка встала первой.
– Я провожу вас, только выпишу пропуск на завтра для мадемуазель Тори.
Он черкнул самопишущим пером на квадратике плотной бумаги, протянул пропуск Тори, и тут на его столе затрещал фониль.
– Прошу прощения, – бросил он гостьям и взял трубку.
Ринка потянула Тори к дверям, чтобы не мешать доктору разговаривать, но подруга словно не поняла ее намека, уперлась и с места не сдвинулась, да еще начала поправлять застежку на туфельке, хотя та вроде и не расстегнулась.
– Я запрещаю! – рыкнул в трубку герр Петер. В ответ раздалось бу-бу-бу: фонили в Академии были настроены на более тихий звук, чем на вилле «Альбатрос», о чем любопытная Ринка тут же пожалела. – Пока еще я принимаю решения, и вы обязаны мне подчиняться. – Опять бу-бу-бу. – Вот когда меня сместят, тогда и будете командовать. А сейчас не сметь!
Он положил трубку и с улыбкой повернулся к девушкам.
– Молодые преподаватели бывают такие рьяные. Рад был встретиться.
Из здания Академии Ринка вышла, прижимая к груди стопку научных трудов, при взгляде на которую вахтер едва не схватил кондрашку. Видимо, подобные ценности крайне редко покидали местную библиотеку. Но он собрал волю в кулак, подавил явственное желание отобрать сокровища и вернуть на место и сообщил, что мобиль юных особ отогнан на гостевую стоянку, и он убедительно просит впредь не въезжать на площадь перед главным корпусом, а ставить мобиль где положено.
Тори бросила ему небрежное «конечно-конечно, дорогуша», и Ринка могла бы поклясться, что завтра без пяти восемь она снова оставит мобиль прямо перед подъездом.
– Как тебе доктор Курт? – спросила Ринка по дороге к стоянке, расположенной за корпусами и оранжереями.
Тори задумчиво молчала, пока они пересекали площадь, и только когда они зашли за оранжерею, отмерла:
– Я покорена. Доктор Петер так интересно рассказывает! Видно, что он весь в науке, он прямо сияет… – в голосе Тори слышалось удивление и легкая нотка грусти. – Не хотелось бы… Берегись! – вдруг крикнула она, толкая Ринку на землю, задирая юбку и выхватывая из-за подвязки маленький пистолет.
Раздалось три выстрела, что-то тяжело шмякнулось, и только тогда Ринка осмелилась поднять голову и открыть глаза.
Позади них коренастый мужчина с бакенбардами и в неприметном коричневом сюртуке сползал по стеклянной стене оранжереи, оставляя на ней кровавые разводы. Почему-то Ринку очень заинтересовал тот факт, что стекло не разбилось. Даже не поцарапалось. А ведь как минимум одна пуля прошла навылет. Великий Ктулху, о чем она думает? Их только что хотели убить, а она…
А она разглядывает странную трубку с заостренными концами, которая выпала из рук умирающего и со стуком покатилась по булыжнику.
Тори тем временем опустила пистолет, выругавшись по-французски, подошла к еще живому убийце, ногой отшвырнула трубку и подняла его голову за подбородок.
– Кто тебя послал? – спросила она по-астурийски, а затем по-французски и бриттски.
Неудачливый убийца приоткрыл мутные глаза, скривился и ничего не ответил.
Ринка же, чувствуя спокойствие Тори, поднялась с брусчатки, снова прижала к себе книги, загородившись ими, как щитом, и шагнула ближе. Ей тоже было крайне интересно, какого черта ее, едва появившуюся в этом мире, опять кто-то хочет убить! А еще она был зла. Заледеневшие руки и ноги дрожали, сердце билось как сумасшедшее, и хотелось собственными руками вытрясти из еще живого негодяя все до последнего бита информации, а потом этими же руками его прибить!..
– Ты его знаешь? – не оборачиваясь, спросила Тори и, отступив на два шага, снова прицелилась в негодяя.
– Нет, – буркнула Ринка на автомате, тут же подумала, что есть в нем что-то знакомое, такая-то деталь… И тут же раздался громкий хлопок, заставивший ее выронить книги и чуть не упасть самой от сковавшего ужаса.
Тори обернулась, выстрелила на звук – и тут что-то взорвалось, засияло… и погасло, лишь опалив девушек жаром и вонью горящего мяса. На месте несостоявшегося убийцы осталось пятно жирной сажи, эта же сажа забилась Ринке в нос, вызывая отчаянное желание чихнуть.
