«Да, папа очень умный! Умнее всех людей и всех драконов! – гордо сообщил малыш и снисходительно добавил, забираясь к Людвигу на колени: – Ты тоже ничего, для человека. Почеши вот тут, между крыльев».
Ринке показалось, что сейчас у Людвига пойдет дым из ушей. Видимо, что-то такое у него было связано с драконами… ну, не на пустом же месте он ее предостерегал!
– Ничего, конечно же. – Людвиг принялся чесать там, где попросили. – Так что такое умное придумал твой папа, расскажи нам. Это же он летает над городом? Может быть, он тебя ищет?
«Папа знает, где я. Он сам все устроил!»
– Зачем? – спросил Людвиг, продолжая наглаживать довольного малыша.
«Потому что так надо, – буркнула кошка по имени Собака и вальяжно развалилась на подушке, глядя на Людвига с мудростью древнего существа. – Всему свое время. От предназначенного не уйти, некромант».
Людвиг озадаченно смотрел на кошку.
– Это ты сказала?
Та только фыркнула и начала вылизывать лапу.
– Нет, – тихо произнесла Рина. – Она звучит по-другому. Этот голос вообще мужской…
«Она папин фамильар! Это папа сказал. Скоро я вырасту, все пойму и тогда вам расскажу», – важно сообщил Фаберже и тут же тоненько чихнул, чем вызвал на задумчивом лице Людвига улыбку.
– Обо всем этом нужно хорошенько подумать. Очень хорошенько. Дорогая, думаю, твою спальню мы отдадим малышу, а сами переберемся ко мне. – Людвиг ссадил дракончика на кровать и встал, протягивая руку Рине. – Идем спать. А завтра встретишься с Германом и нашим менталистом. Надо попробовать опознать нападавшего. Ну, идем же.
Ринка тоже поднялась, вопросительно глянув на Фаберже.
«Идите, идите. Я хочу сестричку!»
Кошка громко фыркнула, Рина возмущенно открыла рот, а Людвиг рассмеялся и, подхватив жену на руки, понес к себе.
– Разумный дракон, с ума сойти, – пробормотал он, расстегивая на Ринке вконец измявшееся платье. – Только вылупился – и уже разумный. Лет на десять, в смысле человеческих. Чем ты его кормила?
– Ох… – Ринка вспомнила о походе за коноплей и захихикала.
– Расскажи. Когда еще нам со всеми этими приключениями удастся просто поговорить, а?
– Не знаю, но мне это нравится. И говорить с тобой, и приключения, и… – Ринка привстала на цыпочки и поцеловала мужа в губы.
Разумеется, он ответил.
И, разумеется, уснули они очень и очень не скоро. Зато успели и поговорить, и не только. А уснула Ринка с мыслью, что ни капельки не жалеет о том, что попала в чужой мир и что этот мир очень быстро становится для нее родным.
Людвиг проснулся на рассвете. Чмокнув спящую жену в щеку, он еще минуту постоял над кроватью, любуясь ею, и решительно вышел из спальни.
– Мюллер, холодную ванну, свежее белье и завтрак. Мобиль к подъезду через, – Людвиг бросил взгляд на хронометр, – двадцать одну минуту.
Ровно через двадцать одну минуту он сел на заднее сиденье «Драккара», а еще через пятнадцать минут стремительно ворвался в пустую по раннему времени приемную короля. Там уже вышагивал от окна к секретарскому столу и обратно генерал Энн.
– Что за архив ты от меня требуешь? – глянув на настенные часы, показывающие двадцать пять минут восьмого, спросил Людвиг.
– И тебе доброе утро, полковник. Выйди и зайди как положено! – вызверился Герман, останавливаясь посреди приемной.
Людвиг скривился, четко развернулся и, выйдя из приемной, вошел еще раз, по-уставному печатая шаг.
– Герр генерал, полковник Бастельеро по вашему приказанию прибыл, – щелкнул он каблуками и молча застыл, вытянувшись и задрав подбородок.
– Вольно, – буркнул Герман и, видя, что Людвиг даже не собирается менять позы, заорал: – Вольно, я сказал! Война на носу, а он тут норов показывает! Какого демона ты не подходишь к фонилю, когда я тебе звоню?! Ты меня слышишь, мать твою?!
Переждав вопли начальства по стойке «смирно», он четко доложил:
– Так точно, слышу, герр генерал. Не имею чести знать никаких демонов, герр генерал.
Несколько секунд побагровевший Герман хватал воздух ртом, и Людвиг почти забеспокоился, не хватит ли его удар. Но Герман успокоился, сделал несколько размеренных вдохов-выдохов и спросил уже нормальным тоном:
– Ты нашел архивы?
– Нет.
– Какого… твою… – Герман отвернулся к окну и снова глубоко вдохнул. – Бастельеро, ты вообще понимаешь серьезность ситуации? Ведешь себя как мальчишка!
Людвиг промолчал, да ответа и не требовалось. Он искренне сочувствовал Герману, на которого, к гадалке не ходи, вчера Гельмут спустил всех собак, а через одну минуту потребует с него очередного чуда. Вот только чудес-то не бывает. Барготом любленный архив не явится сам собой, массены не устроят массового самоубийства, драконы не улетят обратно в свои горы, франки не станут за одну ночь миролюбивыми скромными пахарями. В общем, придется опять все по старинке, собственными руками.
