Теперь пришел черед Людвига хмуриться. Маленький дракон дома – это определенно контакт, но сообщать о нем Гельмуту и Герману не стоит. Слишком велико искушение для них и слишком велика опасность для Рины. Но тогда нельзя рассказывать им и о том, что Рина слышит драконов. И что он сам их слышит и понимает. Проклятье. Как некстати опять эта Франкия! Придется врать и тянуть время.
– Нет. Я поставил на дом мощную защиту, ни один дракон не пробьется, и запретил Рине выходить из дома. Поэтому тебе придется самому наведаться к ней, Герман. Я не уверен, что ты сможешь обеспечить ей должную защиту по дороге в Оранжерею.
– Ладно, съезжу сам. Твой портал будет готов через десять минут, назад – не позже четырех вечера. Прибей эту клятую куклу, устрой небольшой фейерверк и возвращайся.
– Прибить эту куклу не так-то просто, – пожал плечами Людвиг.
– Значит, развей его и создайте с Черным Карликом иллюзию трупа! – рыкнул Гельмут. – Нам нужна спокойная и вменяемая Франкия! И возвращайся быстрее. Ты отвечаешь за жизнь своей жены головой! Надеюсь, ты понимаешь, что стоит на кону.
– На кону стоит жизнь моей любимой женщины. – Людвиг холодно глянул в глаза Гельмуту. – Это самое важное, кузен. Я повесил на Рину всю защиту, которая была в моем арсенале. Запретил ей покидать территорию виллы, оставил на страже пару призрачных гончих. Я сделал все возможное. И видит Баргот, я бы предпочел быть с ней, а не развлекать франков бесплатным балаганом!
– Дорогостоящим балаганом, кузен. Иди поработай на благо родины. – Гельмут отпустил его коротким взмахом руки.
Оставив короля и Германа совещаться дальше, Людвиг вышел из кабинета и облегченно вздохнул: ему поверили. У них с Риной есть небольшая отсрочка, чтобы разобраться в ситуации с драконами самостоятельно и не позволить Гельмуту вмешаться. Лишь бы никто больше не прознал, что они способны говорить с драконами! Тогда сегодняшняя критическая ситуация покажется Гельмуту цветочками, а за четой Бастельеро будут охотиться все шпионы всех государств, а заодно все тайные общества и мечтающие завоевать мир маньяки, люби их Баргот.
Нет уж. Сначала он сам выяснит, что замышляют драконы и зачем им похищать Рину, когда она и так готова с ними разговаривать. А из массенского ордена сделает десяток-другой мирных, послушных зомби. Вот тогда и можно будет обрадовать кузена порцией новостей.
После ухода Людвига король выслушал доклад Германа по подготовке совместной с Испалисом операции и о результатах исследования предметов, принесенных герцогиней Бастельеро из своего мира.
– Исследовательский отдел представил план дальнейших изысканий. – Герман выложил перед королем увесистую папку. – Большую часть иномирских технологий мы понять не в состоянии, но даже того, что уже есть, достаточно, чтобы обеспечить Астурии технологическое превосходство на десяток-другой лет. Разумеется, сотрудники отдела сейчас даже не покидают служебных корпусов, чтобы информация не просочилась наружу. Но нам требуются серьезные финансовые вливания, увеличение штата и новые помещения. По моим прогнозам, кое-что можно будет внедрить в массовое производство в ближайшее же время, там суть не столько в технологиях, сколько в идеях…
Примерно через полчаса, подписав почти не урезанный бюджет исследований, король откинулся в кресле и включил селектор.
– Шамьет и завтрак, – велел он секретарю и повернулся к Герману: – Как считаешь, Людвиг на самом деле не нашел бумаги или затеял свою игру?
– Ваше величество, Людвиг предан короне и лично вам. – Герман потер лоб. – Но он определенно что-то скрывает. Что-то, связанное с женой. Я чувствую, но, сами понимаете, прочесть его не могу.
– Мальчишка! – Гельмут стукнул ладонью по столу, разметав бумаги. – Романтик желторотый! Я ясно приказал: влюбить Рину в себя и обеспечить семью наследником, а не влюбляться самому! Неужели так сложно очаровать женщину и узнать ее секреты?
Вскочив, Гельмут принялся вышагивать по кабинету и высказывать Герману, какой его кузен никчемный, глупый, упрямый, избалованный мальчишка, ничего не смыслящий в женщинах и неспособный очаровать хромую прачку, не то что такую красавицу, как Рина! А кузена он и вовсе не уважает, приказы не выполняет, спорит почем зря, и из-за него выпавший Астурии редчайший шанс может сорваться!
После особенно яростного пассажа, выслушанного Германом с вежливым интересом и тут же забытого, отворилась дверь, и в кабинет заглянул Отто.
Гельмут, уже открывший рот для продолжения, резко развернулся и нахмурился. Но Отто не смутился:
– С добрым утром, папа, Герман. Ты опять пропустил завтрак. А Людвиг давно ушел? И почему ты на него сердишься, тебе тоже нравится фрау Рина?
Гельмут проглотил рвущиеся с языка ругательства и холодно ответил:
– Вашего высочества это не касается. И ваше высочество забыли, что врываться на королевское совещание нельзя. Никому! А тем более подслушивать!
