Но вовремя заметила не только повязку на его плече, но и сведенные брови, играющие желваки и яростно блестящие глаза.
Черт. Он что, злится на нее?! Его застали у любовницы, из-за его шашней ее чуть не убил какой-то маньяк, и он еще смеет злиться?!
Ринка расправила плечи, сбросив руку графа Энн, и сощурилась. Глаза щипало, но это ничего не значило – она не заплачет. Не покажет ему слабость. Не позволит себя сломать!
– Вы… – начал Людвиг, явственно проглотив ругательство. – Какого Баргота вы ослушались, фрау?! Я ясно велел вам не выходить без сопровождения, передвигаться на мобиле и согласовывать маршрут со мной! Вы чуть не лишились головы по собственной глупости, Баргот вас разрази! Вы!..
– Не смейте на меня орать, – холодно ответила Ринка, из последних сил держа спину ровно и стараясь не сипеть. – Я едва не погибла только потому, что ваша светлость не умеет держать свои амурные дела подальше от чужих глаз и ушей. Так что, когда в следующий раз поедете к девкам, извольте предупредить меня заранее, чтобы я не оказалась поблизости. Не имею никакого желания видеть ваши похождения.
Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, и Ринке упорно казалось – сейчас ее убьют. Размажут по стене аккуратного бюргерского домика тонким слоем.
Но некромант вдруг болезненно скривился, схватился за перевязанное плечо и отвернулся, бросив Ринке:
– В мобиль, быстро.
– Людвиг, тебе нужно в госпиталь, – вмешался граф Энн. – Твою супругу отвезут домой.
– Нет. Я сам верну мою жену домой, где ей и место.
Граф Энн только недовольно сжал губы, но спорить не стал. А у Ринки мелькнула мысль: наверное, им непросто с субординацией. Герцог, подчиненный графу по службе, и черта с два поймешь, кто и когда должен делать другому «ку» три раза.
Не желая усугублять конфликт, Ринка пошла к мобилю и села на заднее сиденье. На месте водителя уже сидел Мюллер – что не могло не радовать.
Людвиг, не глядя на Ринку, уселся впереди. Магда примостилась в уголке позади, умостив коробку с микроскопом на сиденье.
И никто ни с кем не разговаривал до самой виллы «Альбатрос».
Идиллия!
Жаль только, недолгая.
– Через полчаса в гостиной, фрау, – велел Людвиг, едва выйдя из мобиля.
– Яволь, майн фюрер, – ответила она в напряженную некромантскую спину.
Но гад чешуйчатый даже не обернулся.
Сволочь.
Этим утром Людвигу досталась крайне неприятная работа. Труп пролежал в земле несколько месяцев, штатные полицейские-некроманты за такое даже браться не пытались, но, как водится, – именно этот свидетель оказался самым важным.
И самым вонючим.
По счастью, сегодня сила буквально бурлила, и почти разложившийся труп «запел» в считаные минуты. Так что вскоре Людвиг вызвал команду зачистки, сбросил покрытые слизью перчатки в огонь, подписал протоколы – и, едва сдерживая тошноту, отправился в душ.
Черная магия – вовсе не панацея от тошноты. Может быть, если б Людвиг привыкал к подобным запахам (и зрелищам тоже) с раннего детства, его бы каждый раз при виде лежалого трупа не выворачивало наизнанку. Но он, увы, был брезглив, как и подобает герцогу – и совершенно не подобает некроманту.
– Ты готов, друг мой? – на выходе из душевой встретил его Герман.
– Разумеется.
Все детали сегодняшней операции они обговорили еще вчера, так что да – Людвиг был готов.
– Не рискуй понапрасну. Твоя жизнь намного важнее.
Людвиг только пожал плечами. Он вовсе не собирался рисковать, его щитовые чары не пробить даже выстрелом в упор. Предел прочности и длительности у них, разумеется, есть – или пять десятков выстрелов, или две минуты в активном режиме. Так что, если франкские заговорщики не додумаются палить по нему сразу из двух десятков стволов, а применят стандартную схему нейтрализации мага, подразумевающую щиты куда более слабые, – шансов у них нет.
К месту операции – то есть дому Тори – его отвез Мюллер. Ничего необычного в этом не было, Людвиг далеко не всегда садился за руль сам, особенно после сложной работы.
На подъезде к Айзенштрассе Людвиг просканировал окрестности: не припасли ли заговорщики джокера в рукаве? Но нет, ни одного маломальски стоящего мага среди них не было, да и самих заговорщиков оказалось меньше десятка. Видимо, господа франки – отчаянные оптимисты, рассчитывают на свой новейший арсенал, бомбы. Вот только кто им сказал, что Людвиг позволит бомбам приблизиться к себе настолько, чтобы его задело взрывом? И что они вообще взорвутся в энтропийном поле?
Вот бы поставить эксперимент и выяснить на практике!
Но не сегодня. Сегодня он не намерен рисковать.
Выходя из мобиля, Людвиг улыбался. У него в самом деле было отличное настроение! Спецоперация на свежем воздухе – куда как интереснее и куда как лучше пахнет, чем анимация несвежих покойников.
