Он, значит, будет как Бонд, по заданиям одно другого грудастее, а она – дома, вечно беременная и босая. Kinder, Küche, Kirche. Да еще и без документов, как бесправная рабыня. Почему ей ничего не выдали? Герман явно знает, что такое паспорт – вон как внимательно его вчера изучал. А она, дура такая, забыла потребовать, чтобы ей дали местные документы. Надо исправить!
С этой ценной мыслью она позвонила в колокольчик. Тут же примчалась Магда, свежая, бодрая и румяная, с букетом чайных роз и какой-то незнакомой травы в руках. От Магды изумительно пахло цветами, свежестью, молоком и сдобой, видимо, уже успела позавтракать.
– С утречком добрым, мадам! А давайте я вам цветочков поставлю, вы же любите, правда? А у их светлости садовник такой строгий, такой строгий! Я ему – розочек для мадам надо, для утреннего настроению, а он как зыркнет, как зыркнет! Может, тоже вомпер? – щебетала она, ставя на стол вазу и доставая из шкафа пеньюар. – А фрау Шлиммахер плюшек сготовила, ах, как пахнут! Как думаете, мадам, ежели он вомпер, то ему плюшки пищеварению не испортят? – она явно гордилась «умным» словом.
Ринка невольно улыбнулась. Странное дело, от веселого щебета Магды даже голова болеть перестала, а ночные кошмары показались детскими сказками. Что-то вроде балета «Щелкунчик».
– Плюшки? Нет. Хорошие плюшки никому пищеварение не испортят!
– Вот и я так думаю, мадам. Вы чаю или шамьету будете?
– Что за шамьет? – спросила Ринка, отмахиваясь от пеньюара. – Давай сразу платье, не люблю халатики.
– Такая черная горькая вода, ее все благородные по утрам пьют. Вот фрау Брюкен каждое утро варили, я видела! Только она не по-благородному пила, а сливками белила и меду клала. Две ложки! А все горько было, морщилась, болезная.
– Так зачем же пила, если горько?
– А как же? Все благородные пьют, и ей охота. Чтоб благородство показать. А того благородства в ней всего-то – бабка с дворянином согрешила. А гонору-то, гонору! Мол, фамилие дворянское, кровь голубая, вся улица ей кланяться должна.
Ринка тихонько рассмеялась:
– Сама-то горькую гадость пробовала?
– Не-а, – так же жизнерадостно отозвалась Магда. – Я девица простая, я сладкое люблю. Вот плюшки у фрау Шлиммахер…
– Ладно, уговорила. Неси в будуар плюшек, да побольше. И чаю неси, и шамьет тоже, мне интересно. А, Магда, и скажи мне, у тебя документы есть? – Увидев недоумение на лице камеристки, Ринка пояснила: – Паспорт. Бумага такая, где написано, кто ты есть.
– А как же! Паспортная бумага есть! У всех есть. Показать? А вы что, хотите проверить, не притворяюсь ли я кем другим?
– Не притворяешься, – усмехнулась Ринка. – Интересно мне.
Бумаги Магда принесла вместе с чаем, плюшками, вареньем из розовых лепестков и свежайшим сливочным маслом в крохотной фарфоровой масленке. Шамьет тоже принесла – который оказался почти настоящей арабикой, только непривычно сваренной.
Для начала Ринка взялась смотреть паспорт. Он был похож на свидетельство о рождении. Имя, год, место рождения. И приписка, что Магда является свободным жителем Виен. И ей всего пятнадцать лет.
– А это магическая печатка. Зеленая. – Камеристка показала пальцем на переливчатый символ по нижнему краю черно-белой фотографии. – Чтоб не подделывали. А у благородных она синяя! Да что ж я, вы и сами все знаете! Или у вас в Руссии другие печатки?
Ринка пожала плечами:
– Другие, да, – и взялась за плюшки.
Настроение опять упало. Никуда ей не деться от Kinder, Küche, Kirche. Без документов ни о какой Руссии можно даже и не думать. И о самостоятельной жизни тоже.
Что ж, арийская морда скоро снова заявится, Ринка не сомневалась в этом ни на грош. Студенческие конспекты без ее помощи даже Шерлок Холмс не расшифрует. Так вот, как придет, так первым делом Ринка и потребует себе документы.
А пока прессу, что ли, просмотреть. Надо же быть в курсе местных дел!
– Магда, неси свежие газеты, сливки и мед.
На просьбу о газетах Магда явно удивилась – видимо, здесь дамам не принято интересоваться чем-то кроме сплетен и мод, – но вопросов задавать не стала. Все же иногда она очень сообразительная девочка. Через две минуты все было на столе, а Магда смотрела на нее преданными любопытными глазами.
– Там Рихард, мадам. Спрашивает позволения зайти.
Дворецкий? О, интрига!
– Ну, пусть заходит, а ты пока свободна. Закончу с завтраком, позову.
Сделав быстрый книксен, Магда ускакала, и тут же вошел дворецкий.
– Ваша светлость. – Рихард поклонился с привычной каменно-невозмутимой физиономией и подал Ринке изящную атласную коробочку. – Герр Людвиг просил вас надеть это.
– Что это? – подозрительно спросила Рина, не спеша принимать подарок.
– Магический маячок, чтобы ваш супруг мог знать, где вы находитесь в данный момент.
– И на какое место я должна это нацепить?
– На любое, ваша светлость, – поклонился дворецкий еще более невозмутимо, если такое вообще возможно. Однако Ринка была уверена, что он смеется про себя. – Смею напомнить, что герр Людвиг просил вас воздержаться от прогулок за пределами дома.
